А тогда, в 1930-е, галерея была нацелена в первую очередь на сотрудничество с художниками, работавшими в жанре социального (не путать с социалистическим) реализма. Уже вторая выставка называлась «Selection from the John Reed Club» — она задала тон и чётко определила направление работы. Давид Бурлюк был в то время членом этого клуба, названного в честь американского журналиста, автора знаменитой книги «Десять дней, которые потрясли мир». Клуб Джона Рида был создан членами редколлегии радикального журнала «New Masses» в 1929 году и просуществовал до 1936 года. Руководил им близкий приятель Бурлюка Майкл Голд, а среди членов клуба (из почти 1200 участников 750 художники) были Луис Лозовик, Абрахам Волковиц, Минна Гаркави, Макс Вебер… В общем, никаких шансов остаться вне клуба у Бурлюка не было.

В брошюре-каталоге к своей второй выставке в галерее в декабре 1941-го Давид Бурлюк писал: «В то время, когда открывается моя выставка, я стою на пороге шестидесяти, но только этим летом после моей выставки в “ACA Gallery” я получил возможность путешествовать по стране и позволить себе роскошь переехать из пыльных Нью-Йоркских апартаментов в небольшое имение Литл Кейп Анна (мыс Анна) в красивое окружение природы Хэмптон Бейз Лонг-Айленда. <…> Здесь в уединении я надеюсь посвятить всё своё время рисованию, письму и литературе. Всем этим я обязан друзьям моей живописи, которые купили мои работы и сделали их известными среди своих знакомых».

«Друзья живописи» Давида Давидовича существовали всегда, а вот активное начало покупок его картин означало важный поворот во вкусах американской публики. С конца 1930-х её стало гораздо более, чем прежде, интересовать современное искусство.

О том, что материальное положение семьи начало улучшаться, Давид Давидович писал и друзьям. «С 1938 начался в моей судьбе перелом — картины стали продаваться. Художники, не признававшие меня в 1922 г., когда приехал в САСШ — перемёрли. К 1940 г. вышла на смену “молодёжь” — которая в 1920 г. только что взялась за кисть иль резец. Она стала любить моё мастерство и многолетнюю честную преданность жизни, её правде и культурной традиции в искусстве. В 1940 году оставил газетную контору — шлю статьи со стороны — купили авто, домик в деревне — 10 акров земли. Много книг собрали, картин, 4 раза объехали Америку. <…> Я очень много пишу красками и акварелью. Цены — от 75 долл<аров> до 500 — но ежегодно за последние 7 лет (1940–1946. — Е. Д.) продажа повальная» — это из письма Василию Каменскому (апрель 1947 года). В другом письме, написанном Эммануилу Поллаку, Бурлюк уточнял, кто именно стал основным покупателем его картин: «Последние 8 лет всё мной написанное было продано! Мои покупатели американцы; они по-русски не читают. <…> На моих выставках никогда не было ни одного читателя Р<усского> Г<олоса> или члена ред<акции> или конторы газеты, или членов раб<очих> обществ, ибо они мной не интересуются и меня не признают; другие же русск<ие> “газеты” и их “читатели” — меня просто ненавидят».