Я твердо убежден, что от этой власти правозащитники обязаны требовать выполнения ею же изданных законов, а не сотрудничать с ней. Кроме того, пора бы уже серьезно задуматься над вопросом: «А нужна ли нашему народу именно такая власть?»

Орехов считал, что это характерный пример работы КГБ, приводил известные ему аналоги. Раздосадованный Лев Пономарев имел наглость при мне подойти к Виктору и сказать:

– А чего это вы выступаете? Вы думаете, мы не знаем, где вы служили?

Это человек, не имевший за душой ничего, кроме кухонных разговоров и митингов во славу Ельцина, смел так говорить с одним из лучших людей России.

Виктору трудно было оставлять в России сына (от первого брака) и мать, он успешно работал в «Гласности», формировал состав выступающих и выступал на шестой конференции «КГБ: вчера, сегодня, завтра», но положение его становилось все опаснее, для КГБ он был изменником, а главное – правозащитный мир «новой» России не имел ничего общего с тем диссидентским, конца 1970-х годов, ошеломившим когда-то Виктора абсолютной чистотой и самоотверженностью, готовностью к подвигу и любовью к России, ради которого он и шел на гибель. И Виктор с моей помощью обратился за эмиграционной визой в посольство США.

Перед отъездом Орехов привел в «Гласность» сержанта милиции, которого когда-то сам же уговорил служить. Тот говорил с отчаянием:

– Приходится уходить. Заниматься поборами и подбрасывать наркотики я не хочу, а без этого мои товарищи мне не верят, считают, что я стукач. А я ведь шел в милицию, чтобы помогать людям…

* * *

Французское телевидение недавно показало фильм об Орехове, разыскав его, скрывающегося под чужой фамилией, в США. Показало, как он подрабатывает разносчиком пиццы, его горечь и обиду. Виктор – действительно великий русский человек, подлинный герой, но даже то, что было сказано в фильме теми немногими, кто его помнит и к кому (иногда по наивности) обращались французские журналисты, было не вполне справедливо. И все же слава богу, что такой фильм хотя бы во Франции есть. А в России Виктор Орехов, к несчастью, забыт.

Я ездил с французскими документалистами в пермские зоны, и они засняли, но, к сожалению, не включили в свой фильм поразительную сцену: на опушке леса из-под снега торчат кресты – могилы погибших здесь заключенных. И при нас из десятой зоны выехал на лошади мусорщик и вылил две бочки с помоями на эти еле видные деревянные памятники.

Новая попытка заманить меня в Кремль

Новая попытка заманить меня в Кремль

Примерно в то же время, когда судили Виктора или даже когда разворачивалась работа трибунала, у нас раздался звонок из администрации президента и меня для чего-то пригласили к Красавченко – первому заместителю руководителя аппарата президента. Я из любопытства приехал. Уже не помню, где был разговор – на Старой площади или в Кремле, но в кабинете, кроме Красавченко, оказался еще и Батурин – помощник Ельцина. Без особенных экивоков мне было предложено стать заместителем Сергея Ковалева – в то время председателя Комиссии по правам человека при президенте (и Уполномоченного по правам человека в РФ).