Фактическая поддержка американской администрацией войны в Чечне сделала невозможным проведение трибунала, бессмысленно взращивала все более внятную непосредственную и ничем не ограниченную власть КГБ во все более агрессивном, даже при своем относительном бессилии российском государстве. Провести трибунал в Европе (мы пытались это сделать в Лондоне) тоже не удавалось. Когда речь переходила от моральной поддержки к практической реализации, никто из известных мне европейских политиков и общественных структур не захотел вступить в прямой конфликт с пусть прямо не высказанной, но вполне очевидной каждому политикой президента Клинтона. Одно время лишь английская телевизионная компания ITV решилась было финансировать проведение трибунала и показывать его в прямом эфире, но потом, по неизвестным мне причинам и там от этого отказались. Чеченцы к трибуналу, к единственному анализу и описанию чудовищной для Чечни войны, где погибло, зачастую мученической смертью, едва ли не сто тысяч представителей этого маленького народа, тоже на уровне руководства не проявляли никакого интереса. Когда я на варшавской конференции по правам человека подарил Масхадову напечатанный на последние крохи в «Гласности» четвертый том материалов трибунала, он поблагодарил меня так, как будто я дал ему прикурить. Этот наивный чеченский полковник искренне полагал (или ему внушили), что если обо всем позабыть, не раздражать Кремль, то все как-нибудь уляжется. Масхадов точно не предвидел ни собственной судьбы, ни судьбы еще десятков тысяч чеченцев, которым предстояло погибнуть во второй надвигающейся войне. Мы этот четвертый том издали с большим трудом (Ихван Гериханов, председатель Конституционного суда Чечни, пообещал найти деньги, попросил написать благодарность на обложке, но ничего не нашел), пятый том так и остался ненапечатанным – был в подготовленном к печати виде украден со всеми черновыми материалами в последнем разгроме «Гласности».

Во второй половине девяностых годов я нередко бывал в Польше. Во-первых, конечно, в связи с чеченской войной, поляки дружественнее, чем кто-нибудь поддерживали чеченцев, видя в них не просто жертву российской агрессии, но народ, который так же, как поляки столетиями не прекращал бороться сперва с царской, потом – с советской, теперь с так называемой демократической Россией за свою независимость. В Варшаве (в Доме культуры и науки – уродливом символе русской оккупации) и на соборной площади в центре Кракова были открыты чеченские представительства. Отец Глеб Якунин и польский митрополит отслужили экуменическую молитву за мир в Чечне. Практически все сменившиеся польские правительства – от Леха Валенсы, с которым я снова встретился (теперь он уже был в отставке) до Яна Ольшевского, охотно ставшего членом трибунала, и Тадеуша Мазовецкого, готовы были по мере своих очень небольших возможностей (Польша находилась в критическом положении) способствовать не только мирному урегулированию в Чечне, но и поддерживать правительство Масхадова, делая менее вероятной новую войну.