Позже Николай Васильевич делился со мной своими впечатлениями:
– Я понимал, что им надо было все-таки полнее «вооружиться», прежде чем проводить совещание с участием Брежнева. На этой встрече особо активно вели себя Андропов и Громыко. Устинов молчал. Затем подошел Суслов, который присел к круглому столу, но в разговор не включался, хотя слушал внимательно. В итоге часового разговора, в котором я старался их убедить не делать этого шага с вводом, они меня только поблагодарили, и я уехал.
– Но вы почувствовали, к какому решению они были склонны? – спросил я.
– Как-то однозначно сделать вывод было нельзя, но то, что и Громыко, и Андропов нервничали, – это было видно, особенно когда я говорил о возможных последствиях для Советского Союза.
Еще бы не нервничать!
10 декабря 1979 года состоялось еще одно заседание у Брежнева. На этот раз пригласили Огаркова, и он уже в присутствии Леонида Ильича докладывал мнение Генштаба. И в этот раз активно задавали вопросы Андропов и Громыко. Леонид Ильич сделал две-три реплики – и все. Устинов опять промолчал. Позже Николай Васильевич Огарков говорил, что создавалось впечатление, будто Устинов с Брежневым все обговорили и предварительное решение уже было. В этих условиях, если Леонид Ильич даже неуверенно скажет: «Очевидно, надо что-то вводить…» – уже никто в оппоненты не полезет.
Что касается Д.Ф. Устинова, то некоторые деятели, не зная внутреннего содержания Дмитрия Федоровича, весьма наивно делают выводы. Например, доктор Е.И. Чазов (министр здравоохранения СССР) говорил об Устинове: «единственной (?) его ошибкой, которую, как мне кажется, он до конца не осознал, была Афганская война. Плохой политик и дипломат, он… считал, что все вопросы можно решать с позиции силы».
Это была далеко не единственная его ошибка. В то же время это были умышленные действия, в основе которых лежало его стремление обязательно лично прославиться.
12 декабря 1979 года было принято постановление Политбюро ЦК КПСС № 176/125. Оно называлось: «К положению в „А“», что означало – к положению в Афганистане.
Это постановление кардинально меняло ранее принятое решение Политбюро ЦК. Ю.В. Андропов и А.А. Громыко подпали под влияние Д.Ф. Устинова, который оперировал фактами, убедительно свидетельствовавшими об ухудшении обстановки. Кроме того, на них возымело большое действие возмущение Брежнева коварством Амина, убившего Тараки.
Вот текст постановления:
«1. Одобрить соображения и мероприятия (ввод войск в Афганистан. –