Вам не нравятся жилищные условия? Угольные компании выгнали забастовщиков из предоставленных им домов, и тем пришлось селиться в палаточных городках за пределами владений бывших работодателей. Самый большой такой лагерь оказался в Ладлоу — прижался к сизым горам Сангре-де-Кристо у входа в каньон. Место выбрали не случайно: таким образом забастовщики блокировали дорогу для доставки в угольный разрез штрейкбрехеров. Стычки между забастовщиками и работающими шахтёрами, которых члены профсоюза называли «паршой», иногда имели смертельный исход. А тут ещё подъехали агенты Болдуина — Фелтса, известные своей жестокостью при подавлении забастовок. 35-летний Альберт Крид Фелтс разработал «машину смерти» — бронированный автомобиль с пулемётом наверху для патрулирования. (Машину построили на заводе «КФА» в Пуэбло.) По ночам лагерь обшаривали лучами прожекторов и обстреливали наугад. Шахтёры выкопали под палатками землянки для защиты своих семей.

К концу сентября более одиннадцати тысяч из четырнадцати тысяч рабочих бастовали. Обе стороны бряцали оружием. Руководство компании отказывалось разговаривать с вожаками забастовщиков, опасаясь, что сам факт встречи будет расценён как готовность идти на уступки. Когда всякое отребье, возглавляемое неудачливыми преподавателями колледжей, дешёвыми писаками из скандальных журналов и сладкоголосыми проповедниками, позволяет себе тявкать на бизнесменов, построивших промышленную империю, им следует указать их место, — писал Бауэрс Рокфеллеру-младшему. Тот по-прежнему не вмешивался — возможно, не хотел мараться.

Семнадцатого октября разразилось первое сражение «угольной войны» — между греческими рабочими и полицией. К его концу через палаточный городок проехала «машина смерти», плюясь огнём. (Бауэрс подробно рассказывал Джону-младшему, что забастовщики тайно добывают себе винчестеры и револьверы, но и словом не упомянул о пулемётах на вооружении компании.) 28 октября губернатор Колорадо Илайас Эммонс призвал на помощь Нацио-нальную гвардию. Поначалу её появление подействовало успокаивающе, но её командиры были заодно с руководством компании. 30-го числа вмешался президент Вудро Вильсон, потребовав, чтобы президент «КФА» Джесси Уэлборн изложил причины, по которым переговоры были отвергнуты, а ситуация доведена до критической. Вместо этого Бауэрс отправил Вильсону филиппику на шести страницах, наотрез отказываясь вести переговоры с профсоюзом: «Мы никогда не согласимся, даже если все шахты будут закрыты, оборудование уничтожено, а инвестиции пропадут». Уэлборн же в ответе президенту добавил пару нелестных слов в адрес основательницы ОГА Мэри Гаррис Джонс, повторив грязную сплетню, будто в молодости она была содержательницей борделя. («Мамаша Джонс», как её называли, встретила свой 83-й день рождения в тюрьме. В феврале 1913 года военный суд приговорил её к двадцати годам заключения, но через 85 дней она была выпущена на свободу, поскольку сенатор от Индианы Джон Керн инициировал расследование об условиях труда в местных угольных шахтах. Несколько месяцев спустя отважная женщина уже была в Колорадо. Её снова арестовали и выслали из штата.) Министр труда Уильям Вильсон в очередной раз обратился к Рокфеллеру-младшему, а тот опять переадресовал его к руководству «КФА», которое «всегда заботилось и о благосостоянии сотрудников, и об интересах акционеров». По его мнению, забастовщиков попросту запугали члены профсоюза. Рокфеллер-старший следил за событиями и разделял мнение сына.