После совещания я еще несколько раз встречался с Янко на разных квартирах. В бригаду мы должны были отправиться вместе, но нам предстояло еще много дел: установить связь с районными партийными и ремсистскими комитетами, с курьерами бригады, со штабом зоны, а также подождать дополнительных указаний. 12 августа мы послали Миле на встречу с Тодором Дачевым и Веселином Андреевым, чтобы проинформировать их о последних партийных решениях. Двумя днями раньше, 10 августа, Пирдопская и Центральная четы, возглавляемые заместителями командира и комиссаром бригады, заняли село Осоицы.

…Четверо убитых, десятки арестованных, брошенных в лагеря и тюрьмы, — далеко не полный список фашистских преступлений за последние три месяца в Осоицах. Огромный сосновый лес был сожжен и вырублен, чтобы и птица не могла в нем укрыться.

«Осоичане теперь не смеют даже смотреть в сторону гор», — писал в своем докладе генералу Кочо Стоянову командир роты жандармов, расквартированной в селе.

В «усмиренном» селе оставили всего несколько полицейских. Да, осоичане получили тяжелый урок!

В семь часов вечера две четы вошли в село. Население встретило нас радостно, а защитники власти перепугались насмерть. Один из полицейских спрятался в колодце, но дети увидели его и показали нам:

— Дяденьки, а он вон где сидит!

На следующее утро начальник новоселского околийского управления полиции направил доклад директору областной полиции:

«…Партизаны, напавшие на село Осоицы, взяли 150 кг муки, 100 кг риса, 63 кг сахара, 25 кг мыла, заплатив за все кассиру кооперации. Командир был вооружен автоматом, одет в военную форму… Среди партизан были известные полиции Никола Величков и Тодор Дачев из села Чурек…»

«…Партизаны, напавшие на село Осоицы, взяли 150 кг муки, 100 кг риса, 63 кг сахара, 25 кг мыла, заплатив за все кассиру кооперации.

Командир был вооружен автоматом, одет в военную форму… Среди партизан были известные полиции Никола Величков и Тодор Дачев из села Чурек…»

Между прочим, в докладе ни слова не говорилось о мерах, предпринятых для преследования партизан. Никаких мер и не было.

Как-то вечером, два дня спустя после ухода Миле из Софии, Янко, Гошо и я двинулись к Мургашу. Вокруг царило полное спокойствие. На рассвете мы добрались до сгоревшей турбазы. Целый день провели в нетерпеливом ожидании. Никто не появился. На следующий день тоже никто не пришел, и Янко, которого ждали неотложные дела в Софии, должен был уходить. Мы проводили его до Локорско, где связали с партийной организацией, и простились. Увиделись снова лишь 13 сентября в Софии.