У меня был гостевой пригласительный VIP-билет в мэрию, и я попросил помощника согласовать с протокольной службой Ширака возможность приезда на прием по случаю завершения съезда с моим гостем – мэром Санкт-Петербурга Собчаком.

Во время коктейля я представил Жаку Шираку Анатолия Собчака, которые заочно, конечно, были знакомы; они явно понравились друг другу, промелькнули какие-то признаки взаимной симпатии. Для протокольной беседы вышли из общего зала в небольшой кабинет.

Анатолий Александрович пригласил Ширака посетить город на Неве, а Ширак ответил, что он всегда будет рад видеть дорогого гостя в Париже и уделить ему больше, чем сегодня, времени и внимания.

Потом, через какое-то время, в мае 1995 года, Ширак убедительно выиграл президентские выборы во Франции. Спустя два года Анатолий Александрович был вынужден воспользоваться гостеприимством Ширака для получения временного вида на жительство, минуя запрос унизительного статуса политического беженца.

Жак Ширак – очень опытный и осторожный политик, без его дружеского согласия, но с оглядкой на положительную позицию «друга Бориса», Собчак по французским законам не смог бы легально остаться во Франции более трех месяцев. Правда, были и другие демарши в поддержку опального Собчака с моей стороны и стороны Юрия Рыжова, тогдашнего посла России во Франции.

В Париже Анатолий Александрович, как он мне говорил, поселился у потомка русских эмигрантов по материнской линии Владимира Рэна – скажу честно, что в гостях у него никогда не бывал. Писал он небольшие книги-брошюры, которые дарил в том числе нам с Оксаной; выступал на различных форумах, тусовках. Он, естественно, очень переживал случившееся и тосковал по родине и Петербургу.

Несмотря на все обиды, в том числе на нового губернатора Санкт-Петербурга Яковлева, при любой возможности Собчак призывал французских бизнесменов развивать торговлю и инвестировать в экономику любимого города.

Однажды – кажется, это было в начале мая 1999 года – ко мне в торгпредство пришел опальный Собчак и попросил помощи. По его словам, ему звонили из России: во Францию должен был прилететь следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры России («важняк») Владимир Лысейко, чтобы допросить Анатолия Александровича по открытым против него уголовным делам.

Желательно было, чтобы допрос состоялся на российской территории – был важен юридический статус, которым обладают российские загранучреждения.

Собчак опасался, что если это будет организовано в российском посольстве, из которого к тому времени уже уехал наш соратник Юрий Рыжов, то его могут усыпить и нелегально вывезти в Россию на съедение Генпрокуратуре. Думаю, что эти опасения были излишни, Путин был уже во власти, всё было заранее решено.