Рассказ старика поразил ребят, тем более что они уже видели фотографию Лили Литвяк и знали: она блондинка! Правда, ее брат Юрий Владимирович, с которым эрвээсы к тому времени наладили связь, в одном из писем сообщил, что «вообще-то Лиля была шатенкой, но считала красивыми только блондинок и потому пользовалась перекисью водорода». Позже, вернувшись из Красного Луча в Москву, я встретился с Юрием Владимировичем, и он, подтвердив ранее написанное, все же высказал такое сомнение: не очень, мол, верится, чтобы Лиля и на фронте возилась с перекисью. «Впрочем, — заметил он после паузы, — я рассуждаю с высоты своих нынешних лет, а ей в сорок третьем было всего двадцать, и к тому же, если вы знаете, она любила». — «Капитана Соломатина», — сказал я. «Да, Алешу».

Она любила Алешу Соломатина, командира своей эскадрильи. И Алеша помирал от любви к ней. Мне сказали об этом школьники, которые знали от ветеранов, а ветераны просто не могли не знать, потому что Алексей и Лиля ничего не скрывали, они любили друга друга в открытую, и прекрасное это чувство расцветало на глазах у всей армии, назло и вопреки войне.

Но было не суждено. Алексей погиб первым. И получил он не ту смерть, которой был достоин. Случилось так, что Лиля ждала его внизу, на поле, а он вел в небе, над аэродромом, учебный воздушный бой с молодыми летчиками, только что прибывшими в часть. И вдруг, перед посадкой, решил сделать «бочку», что было ему несвойственно. Пируэтов над аэродромом вообще никто не крутил, ни один летчик полка, риск считали неоправданным, и только Лиля думала иначе. Она обладала высочайшей техникой пилотирования и каждый раз, сбив фашиста, выделывала на малой высоте полную программу, в том числе «иммельманы»: свечой уходила вверх, колыхнув траву выхлопными газами. Начальство, да и сам Алексей, регулярно давали ей «шприца», но толку от этого было мало: глядели с земли, затаив дыхание, потом громко ругали, потом тихо гордились, — она привыкла к такой последовательности. И вот Алеша — то ли на радостях, что утром сбил особенно трудного немца, то ли потому, что внизу ждала Лиля, а его чуть-чуть «заедало» — прошел очень низко над полем, приготовился к «бочке», но что-то случилось с машиной, что-то заклинило, и нашли от Алексея Соломатина одну Звездочку Героя Советского Союза — без планки.

Через месяц Лиля писала домой: «Мамочка, дорогая, мне приснился сон, будто я на берегу, а на том берегу Алеша, и он зовет меня к себе…» Сон тут, разумеется, ни при чем, но это письмо было последним. С момента гибели Алексея, как вспоминает бывший механик Инна Владимировна Паспортникова, Лиля не прикасалась к бутылочке с перекисью, но в роковой день 1 августа 1943 года волосы ее были светлыми — еще не успели восстановиться.