Известно, что до января 1940 года никаких решений о физическом устранении Троцкого принято не было и никаких распоряжений на этот счёт советские спецслужбы не получали.

[Напомню, 16 февраля 1938 г. в парижской клинике был убит (либо отравлен) сын Троцкого Лев Седов. Однако Павел Судоплатов, отвечавший в это время за проводимые НКВД убийства за рубежом (в том числе за убийство самого Троцкого), писал в своих мемуарах “Спецоперации. Лубянка и Кремль”, что к смерти Л. Седова советские агенты не имели отношения.

Да, это действительно так, ибо его лечили в клинике, принадлежавшей русским эмигрантам. А они не любили (мягко говоря!) Троцкого… А легенду эту придумал нарком Н. Ежов. Когда ему С. Шпигельгласс доложил, что в Париже умер Л. Седов, то Ежов, подумав, сказал: “А здорово мы его, а?” То есть НКВД приписал себе убийство Седова. Видимо, Ежов так и доложил Сталину.]

Сталин, разрешив Троцкому уехать, создал ему (и его будущим книгам) рекламу на весь мир. На каждом политическом процессе в Москве вспоминали Троцкого. Что, в Кремле этого не понимали? Понимали, но делали так, как сказал “товарищ Абрам”.

Более того, Сталин спасал Троцкого от покушений!

Осенью 1931 года, когда Троцкий был в Турции, на него готовилось покушение. Но планировалось оно не агентами ГПУ, а белогвардейской организацией под руководством генерала A. Туркула. Советскому правительству стало известно о подготовке покушения. Казалось бы, если уже тогда в Москве Троцкому был вынесен смертный приговор, то стоило ли мешать его приведению в исполнение, тем более что это могло быть сделано чужими руками?

Однако руководство СССР предало планы белогвардейцев огласке и тем самым спасло Троцкому жизнь. А что же Троцкий? Он представил случившееся как кремлёвский заговор — т. е. сознательно соврал.

5 августа 1936 года на квартиру Троцкого в Норвегии совершили налёт “квислингисты”. Убийство Троцкого они, по всей видимости, не планировали, да это было и невозможно, поскольку Троцкий находился в отъезде. Налётчики рассчитывали добыть материалы, которые позволили бы им скомпрометировать правительство норвежских лейбористов, разрешившее Троцкому пребывание в стране. Хотя норвежские власти, расследовавшие данный инцидент, заявили, что говорить о причастности к нему Москвы нет никаких оснований, Троцкий снова стал говорить о “руке Москвы”. И Троцкому “тиран Сталин” всё прощал!

Устраивать такую шумную “выемку” корреспонденции из квартиры Троцкого для советских спецслужб не имело никакого смысла. В период пребывания Троцкого в Норвегии они имели возможность, используя агентурные каналы, знакомиться со всей его текущей перепиской.