Вот кроткий царь Фёдор под насмешливым и высокомерным взглядом бояр в высоких шапках нагнулся, чтобы приласкать котейку. Чья правда правее? Высокомерие княжат или смирение царя, по кротости которого Россия получила мир, начала освоение Сибири, установила Патриаршество и даже взяла реванш за поражение в Ливонской войне. Не в этой ли кротости состоит «Тайна царева» (2006 г.)?

Ещё один сюжет на тему «царь и кот». Можно даже сказать, два кота. Ибо сам царь Алексей Михайлович («Тишайший», 2001 г.) здесь похож на кота — спокойного, сытого, тихого, задумчивого и, может показаться, — ленивого. Но ведь именно при «Тишайшем» Россия присоединила Восточную Сибирь и Дальний Восток, вернула Украину; гремели бунты и расколы.

Вот «Заточение» (2004 г.) из триптиха «Царская Голгофа». Царь-Мученик, Царица Александра и больной наследник в Александровском дворце в Царском Селе. Они ещё не знают, что обречены на расстрел, но уже всеми преданы и покинуты и остались наедине с мучительной думой о России и о больном сыне.

Это вторая узловая для Рыженко тема — революция, гражданская война, трагедия царской семьи и «белого» движения.

Самая душераздирающая работа этого огромного цикла — «Зонтик» (2008 г.). Маленькая девочка держит раскрашенный китайский зонтик над засыпаемым снегом трупом расстрелянной с другими «буржуями» матери. Рядом сидит революционный матрос-палач и до него начинает доходить весь ужас и бессмысленность содеянного. Умение передать идею через предмет — ещё одна особенность манеры письма Рыженко; достаточно взглянуть на «Ипатьевский дом. Расстрел» (2004 г.), где нет ни крови, ни смерти, только вещи.

П. Рыженко очень антиреволюционный и антивоенный художник — что может показаться парадоксом для баталиста. Для него война — это перерыв в тихой и молитвенной, наполненной простыми радостями и красивыми вещами мирной жизни. В этот мир и врывается зло и смута, чтобы убивать и мучить людей и ломать вещи. Подвиг нужен, чтобы остановить зло. Война нужна для того, чтобы всех не убили.

А революция — это безумие, морок, от которого нужно пробуждение. Этому посвящен ещё один триптих — «Покаяние» (2004 г.). Красный командир во время боя за монастырь слышит колокол, зазвеневший от удара снаряда («Удар колокола»), и происходит его пробуждение. Он идет на могилу матери («Венчик»), и вот уже это монах-странник, чем-то напоминающий Серафима Саровского, с умиротворением и любовью беседующий с муравейником («Муравейник»).

Красота монашества, продолжение и умиротворение в нём пути воина — ещё одна сквозная для Павла Рыженко тема. Одна из самых любимых поклонниками творчества работ Рыженко — «Ослябя» (2005 г.), — отложивший воинские доспехи инок в монастырском саду, на пасеке под яблонями, совершает свой тихий труд, от которого отвлечется, чтобы вместе с Пересветом отправиться в битву.