«Эй, вы что-то уронили!» — крикнул я, но он ускорил шаг и не обернулся. Я схватил его за сумку, и, пока мы боролись, оттуда выпала маленькая камера Olympus. Ся Син мигом схватила ее и успела вытащить карту памяти, после чего отдала хозяину.

Мы вернулись в студию в сумерках, и сотрудники уже разошлись по домам. Когда я вставил в компьютер эту карту памяти, увиденные фотографии привели меня в замешательство. Одна серия фото была посвящена тому, как Сяо Пан сидит на лавочке в парке; некоторые кадры крупным планом запечатлели его спину и ноги. Я увидел там ресторан тайванской сети Din Tai Fung, где мы вчера ели, в том числе снимки здания снаружи, коридора, туалетов и кассового аппарата. Но от других фотографий у меня пробежал мороз по коже: на них была запечатлена коляска, в которой я возил Ай Лао. Какого отца не ужаснет мысль, что он не может защитить собственного ребенка? Я практически ощутил ледяное дыхание врага на шее. Благодаря этой карте памяти я смог заглянуть в головы своих противников и увидеть, какие детали они так маниакально отслеживали, как они оцифровывали подозреваемых и превращали живых людей в плоские картинки, которые можно просматривать в любой момент.

Власть повсюду распустила свои щупальца, и я почувствовал себя уязвимым, хотя это было направлено не лично против меня, а против каждого человека, ведь у любого есть тайные слабые места, которые он пытается спрятать от других.

Несмотря на постоянную угрозу вмешательства со стороны государства, я теперь был полон решимости возобновить свои провокации. Моя война с властями была похожа на видеоигру: каждый раз, когда меня убивали, я возрождался. Власти могут использовать любые способы нападения или наблюдения за мной, но я могу обратить их себе на пользу с помощью публичной деятельности и изобретательных ответных акций, сохраняя роль, которой они опасались больше всего, — роль общественного активиста и художника. Свобода самовыражения стала главным смыслом моего искусства, потому что личная свобода — это высшая ценность.

В некотором смысле я был пессимистом, поскольку жил в эпоху, когда было невероятно трудно добиться даже малейших перемен. Но в то же время я был оптимистом, ведь тягу человека к свободе невозможно подавить — всегда находится способ так или иначе выразить ее.

В конце 2012 года я принял приглашение посетить первое выступление Элтона Джона в Пекине. Перед началом представления мы с Ван Фэнь повели Ай Лао за кулисы, чтобы познакомить его с британским певцом. Тот сидел в гримерке один, на рейле висел целый ряд концертных костюмов, а на столе были выложены очки всех вообразимых стилей. Элтон тепло поприветствовал нас и обнял Ай Лао, сфотографировался с ним и подарил очки с ярко-красными дужками.