Еще в феврале 2011 года, незадолго до ожидаемого открытия моей персональной выставки в пекинском Центре современного искусства Улленса (UCCA), куратор объявил мне, что все отменяется. Он не стал вдаваться в подробности и только сказал, мол, это произошло «по известным вам причинам». Многие годы Центр служил символом новообретенной открытости китайского общества, но в итоге его главной заботой стали коммерческие прибыли (которые зависели от дружбы с властями). Спустя два месяца, в тот самый день, когда в пекинском аэропорту меня отвели в сторонку, а потом увезли в секретную тюрьму, в Гонконге на аукционе Sotheby's была продана часть коллекции современного китайского искусства Гая Улленса за немалую сумму в 427 миллионов гонконгских долларов (почти 55 миллионов долларов США).
А теперь, в апреле 2014 года, нечто подобное случилось, когда открывалась выставка, посвященная 15-й годовщине Премии современного китайского искусства (Chinese Contemporary Art Award — CCAA) на Электростанции искусства в Шанхае. За двадцать минут до открытия в галерею прибыло несколько особенных гостей. Это были чиновники из шанхайского Управления по делам культуры; и по их настоянию из списка художников на стене выставочного зала убрали мое имя. Ули Сигг, один из почетных гостей, как раз входил в галерею, когда рабочие сушили феном закрашенное на стене место, где только что было мое имя. Мой швейцарский друг был настолько этим озадачен, что сфотографировал эту нелепую сцену и отправил мне фото. В своей речи на церемонии открытия Сигг тактично выразил свое огорчение подобным вмешательством: «Я глубоко сожалею, что в последний момент перед открытием работы одного из наших крупнейших художников не смогли представить на выставке». Переводчик предусмотрительно опустил эти слова.
В 2008 году я был награжден Премией CCAA за выдающиеся достижения на протяжении всей жизни, а в предыдущие три года входил в отборочный комитет. На этой выставке показывали работы около сорока китайских художников, и все они знали и меня, и мои произведения, но ни один не выразил протест, как будто не было никакого акта цензуры и вымарывать мое имя — абсолютно нормально.
Допущение искажения истории — первый шаг к допущению унижения в реальной жизни. Чтобы выразить протест, я опубликовал в своем Instagram[49] фотографию ящиков с моими семенами подсолнуха, которые вынесли из выставочного зала и закрыли в кабинете.
На следующий месяц в Центре современного искусства Улленса открылась выставка «Ханс ван Дейк: 5000 имен». Ретроспектива была посвящена вкладу Ханса в современное искусство Китая в 1990-х годах и демонстрировала особую значимость этого периода. В нее входило три моих работы, но вскоре я обнаружил, что мое имя исключили из списка художников в пресс-релизе: список начинался с буквы С и завершался Z, а меня нигде не упоминали. А в рассказе о карьере Ханса на этой выставке говорилось только о его сотрудничестве с «другими людьми» в проекте «Архивы и хранилище китайского искусства», тем самым его сотрудничество со мной из истории вычеркивалось.