Из шести имевшихся на тот период в РСФСР военных округов Северо-Кавказский был, пожалуй, самым проблемным.

По Дону бандитизм, как социально-политический, так и уголовный, катился снежным комом. На первом месте были выступления казаков против, как они говорили, хозяйственного произвола большевиков. Что касается вторжения извне в Донскую область белогвардейских отрядов, возглавляемых деникинскими и врангелевскими офицерами, то к концу 1920-го и началу 1921 года они постепенно шли на убыль. Одним из последних крупномасштабных вторжений из Крыма в районе Азова был антисоветский десант полковника Фёдора Дмитриевича Назарова[249].

«Банды», «бандитизм». Эти термины в тогдашнее время имели широкое распространение у участников происходивших событий, естественно, сторонников советской власти. Объяснить это можно не только негативным отношением большевиков ко всем антисоветским силам, но и тем, что тогда в это понятие вкладывали иной, нежели сегодня, смысл. «Бело-зелёное движение», «кулацкие восстания», «контрреволюционные мятежи» — всё это отчаянный, остервенелый разбой представителей старого, отживающего мира против строящегося нового, «справедливого» социалистического.

Сегодняшние историки стараются избегать этих терминов при описании драматических событий 95-летней давности на юго-востоке нашей страны. Вместо слов «бандитизм», «банды» они предпочитают употреблять «повстанчество», «повстанческие отряды».

Алексей Петрович Грибанов — участник Гражданской войны, боровшийся с повстанческими «бандами», писал в газете «Советский Дон»: «Под лозунгами “Долой продразвёрстку!”, “С большевиками нам не по пути”, “Бей жидов!” на Верхнем Дону вспыхивали различные мелкие и большие мятежи. Громкий резонанс получили мятежи, поднятые Григорием Маслаковым, уроженцем слободы Маныч-Балабинской станицы Багаевской, бывшим комбригом 1-й Конармии, и казаком хутора Рубежного Еланской станицы Яковом Фоминым» (их описал в «Тихом Доне» М. А. Шолохов. — Н. В.). Грибанов также называет бунты Семёна Кондратьева, Фёдора Мелехова, Данилы Макарова и множество других, которые вспыхнули на рубеже 1920—1921 годов против власти из-за тяжёлой экономической ситуации: хлеборобов душили продразвёрстка, а затем и «перелицованная развёрстка» — продналог, и всякие новые феодально-социалистические повинности. Мятежи и бунты не затухали на Дону вплоть до 1924 года.

Объектами нападения мятежников были сельские, станичные и волостные Советы, исполкомы, партийные учреждения, коллективные хозяйства (сельскохозяйственные коммуны). Чаще всего местное крестьянское и казачье население не подвергалось убийствам и грабежам, злость вымещалась на членах РКП(б), сельсоветчиках, продотрядовцах, налоговых инспекторах, милиционерах, чоновцах, чекистах.