Я подсел к мужчине, представился, сказал, что приехал ненадолго из Москвы на малую родину. Мужчина назвался Василием Филипповичем. Разговорились.

— Семён Михайлович Будённый, — указал я на бронзовый бюст маршала Будённого, установленный на аллее. — Чтят его в Ростове?

— А как же! — сказал с уважением к маршалу Василий Филиппович.

— А Ворошилова?

— И Климента Ефремовича, а как же! Ворошилов и Будённый освобождали наш город в 1920 году от белых. Потом три года Ворошилов командовал Северо-Кавказским военным округом, а Будённый был его заместителем.

— Вы, наверное, учитель или краевед, — пытаюсь угадать профессию Василия Филипповича, так хорошо осведомлённого об истории города и о маршалах.

— Нет, я железнодорожник; и дед, и отец мои были железнодорожниками.

— Но откуда вы знаете такие детали про Ворошилова и Будённого?

Василий Филиппович улыбается:

— Так я же ростовчанин. — И потом добавляет: — Читаю, интересуюсь.

Моему собеседнику лет шестьдесят: стариком не выглядит.

Задаю ему вопрос: что он думает о Ворошилове, как о человеке, причастном к массовым репрессиям против безвинных военачальников. Говорю: маршал подписал множество списков командиров и политработников Красной армии на их арест. Об этом поведал Хрущёв, развенчивая на XXII съезде КПСС культ личности Сталина.

— Так Ворошилов же был наркомом обороны и, значит, должен был подписывать такие списки, — отвечает мой собеседник. — А не стал бы подписывать, сам пошёл бы под арест. Время тогда такое было... — Помолчал, продолжил: — Насчёт безвинных. Это безвинные-то Тухачевский, Уборевич, Якир и иже с ними? Сейчас уже доказано, что они действительно умышляли антигосударственный заговор. И вообще, кто такой Тухачевский? У него руки по локоть в крови — погубил тысячи матросов во время подавления Кронштадтского мятежа, когда они восстали против несправедливости, потом карал огнём и газами тамбовских крестьян[342]. А Хрущёв? Сколько он подписал расстрельных списков в период 1937—1938 годов... Или новочеркасская расправа[343] — его рук дело...

Кстати сказать, о трагических страницах нашей истории, связанных с репрессиями 1937—1938 годов, примерно так же высказывался бывший глава секретариата Ворошилова генерал-майор в отставке Леонид Андреевич Щербаков. Он говорил следующее: «Материалы по делу заговора в Красной армии присылали Ворошилову из НКВД. Климент Ефремович за голову хватался, когда читал их. А для того чтобы доказать невиновность кого-либо из обвиняемых, ему нужно было противопоставить аппарату наркома внутренних дел аппарат своего наркомата. Мог ли он пойти на это? Нет, конечно, ведь НКВД действовал по прямому указанию Сталина».