Да! (Забыл!) В «Юности» столкнулся с новым снобизмом – «антидилетантизмом»: много гипотез, а к Пушкину ничего не прибавляют, после книжки И. Золотусского «о Гоголе все известно». Ха!

Мы будем вечно узнавать новое не только о Пушкине и Гоголе, но и о Гомере, Илье Муромце и Святогоре, ибо мы узнаем в них самих себя. Но тут не узна́ешь о себе ничего, не одолев предрассудков тех времен, когда «мы все узнали» о Пушкине, и не преодолев предрассудков наших собственных.

В размышлении о «критерии духовности» надо вставить это. (Как прямую полемику с господами редакторами.)

«Юность» показалась захолустьем.

…Наконец сложился подход к проблеме детского кино: перво-наперво надо определить, что мы ищем – особый метод или область деятельности?

Надо четко договориться, что детское кино не метод в искусстве, а область деятельности. Метод у нас один – социалистического реализма, хотя никто не знает, что это означает. А область деятельности – детское кино. Специфика в учете интересов детства как такового – сегодня это так же важно, как борьба за мир… Но как из «области» вывести специфику? И в чем она?

1. Для меня – в открытии детства как реальности и ее тайны как «вечно того же, вечно нового!».

2. Для меня – в открытии мира и новом открытии вечных проблем. (Для того чтобы дарить его все новым поколениям.)

3. Для меня – в борьбе с врагами детства (детьми и взрослыми), с новыми ассоциациями, в которые попадает душа.

4. Для меня – в проблеме воздействия, в борьбе с самим детством, с болезнями его роста (вечными и новыми).

Хорошо бы в сказке, чтобы герой познал труд, он есть испытание и рост… (И взять исполнителя, чтобы он вырос и окреп за картину, – узнать о его родителях и т. д. Дать ему штангу и прочее – он вырастает на глазах. Вот будет чудо!)

Лене написать Мать Вселенскую, песенную. Мать-волшебницу. С переодеванием в воина, с войной.

Сделать разговор зверей, найти логику мыслей зверя… как я и пробовал…

Пусть кто-то понимает их язык и переводит на человеческий – синхрон с поведением, «логикой», но вполне «тарзанный». Как тогда сняли черепаху в макросъемке.

В главу моей книги о «ловле шпиона» – первые тревоги, вранье, горящее здание рынка, начало фильма «Мама, война!».

07.05.85 г

07.05.85 г

Съемки у Лопушанского очень интересны. Захвачен, как игрой в детстве. Просто жутко интересно. Костя нравится сам по себе. Это самосгорание. Давно не видел такого парня. Дай Бог! Дай-то Бог!

Объект – музей интересен, как образ, несущий многомерное содержание. В самом разрушении есть невиданное содержание «конца!».