28.06.85 г

Что-то нет никаких известий о Венеции[174] – думаю, что меня бы нашли. В детективе «Соучастие в убийстве» утвердили. Надо оформляться в поездки. В понедельник приезжает для этого ассистент из Москвы, так что ехать мне в Москву необязательно.

У Кости работа идет очень медленно. 24, 25 и 26-го сняли обе сцены в госпитале. Группа в трепете. Кадры страшные.

Сейчас накопился материал, который Костя не показывал и сам не смотрел весь целиком вместе:

1) Похороны Анны (труп в целлофане).

2) Итальянская семья – труп на диване.

3) Книгохранилище – два трупа.

4) Госпиталь – кровь, тела и мой крик.

Когда это соединится, будет серьезный кошмар, надо это поскорей посмотреть.

30.06.85 г

30.06.85 г

Первая половина картины как-то налаживается. Со 2 июля надо снимать детей. Начинается с приюта пастора. В музее вместе с детьми работы на семь дней. Так что работы под обрез.

Неясность линии Ларсена начинается с того момента, когда он остался один (особенно после книгохранилища). Что же он сделал? А может быть, когда он остался один, все изменилось? Он стал таскать книги из книгохранилища и изучать все книги по религии. Во всяком случае, все в музее изменилось. После оператора он принес приемники. Стал связываться с миром, набрел на видео, что-то понял.

С того момента он в свитере, у него музыка и все в книгах, картины и те, м.б., развешаны. Елка. Это украшенный холл. И что есть елка? М.б., картина с пейзажем? Что-то работает. Робинзонада. Особенно когда пришли дети.

Его начинают искать, вертолет, оператор. Вот что происходит, когда он остается один.

Могла бы отрасти и борода, потом побрился и к финалу снова оброс.

В детях он открывает болезнь – шизофрению, болезнь неверия, он побеждает ее ценой жизни…

А может быть, дети ушли, и он лично обращается по радио к миру о том, что им подсчитано, проанализировано, что война невозможна.

Костя вовсе не собирается делать законченной позитивной программы. Он собирается сделать фильм-предсказание о конце света, где нет победы, а есть тень надежды.