Апокалиптическое сознание – основа шизофрении… оно, что самое страшное, в этих условиях может принимать массовый и лавинный характер.

Атомная война приведет к лавине апокалиптического сознания; уже сегодня то, что никто не хочет говорить о войне, никто не хочет думать об этом, – основа будущей лавины. (Все как бы смирились: будь что будет!)

Заговорили о бессмертии… Старик сказал:

– Хорошо бы, только не сейчас… потом когда-нибудь.

Володька Кривой пьяно вскинулся:

– Почему потом?

Старик помолчал, застеснявшись, потом сказал:

– Сейчас нельзя еще…

– Почему нельзя? – куражливо спрашивал Кривой.

Старик вздохнул:

– Это что же, Манька-б. дь всегда будет жить?

У костра замолчали все разом.

– Или, скажем, ты… извини, конечно… Я вот когда на Маньку… гляжу, у меня одно на уме хорошее: дескать, ничего, придет время, помрет…

Володька Кривой оцепенел. Он вовсе не обиделся, он представил, что Манька будет жить вечно, и от этой невозможной перспективы у него остановилось дыхание и судорогой свело губы. Он заговорил не сразу, матерясь и трезвея на глазах, он бормотал что-то несусветное, но в конце концов через словесные завалы мата послышалось:

– Удавлюсь… Удавлю… суку… Не надо нам никакого этого заедреного бессмертия[179].

10.08.85 г. Суббота

10.08.85 г. Суббота

Я все-таки наивен, наверное. Моя жизнь может быть окутана большей долей лжи, чем я думаю. Интересное выражение – «доля лжи». Неужели это моя доля? Надо запомнить…

Распишу дела, распишу дела, распишу дела…