Не прошел! (Второе поражение.) Принял спокойно. Комиссия поступила правильно, да и плевать! ГИК – тоже радость, только бы Воинова не упустить! Если Воинов останется в ГИКе, нужно попытаться пройти в ГИК, хотя бы на режиссерский. Но у Воинова ничего не определено! Во всяком случае, пробовать попасть в ГИК не мешает!
Надо все подчинить этому и из этого исходить.
Сейчас, возвращаясь с почты, я был свидетелем случая, который целиком ложится на бумагу как рассказ. Колорит, которым он будет насыщен, и концовка, которую придумала ему жизнь, сделают этот рассказ «чеховским».
Всякий москвич знает кафе-мороженое на улице Горького, напротив Почтамта, ибо оно является единственным на всю Москву. И хоть я в нем никогда не был, но очередь, которая вечно торчит перед дверьми, ежедневно наталкивала на факт его существования.
Итак, всякий москвич знает кафе-мороженое на улице Горького. Но вряд ли многие знают, что во дворе есть «задняя дверь» этого блестящего заведения. Я всегда, когда шел домой, видел около нее вторую очередь – «очередь знакомых» или… Бог знает, как это объясняется, но, очевидно, мое предположение верно. Итак, читателю ясно, что есть кафе и где у него «задняя дверь».
(Как плохо! Все это надо в двух-трех строках.)
Я устало (хотел есть, болела голова) подходил к крыльцу своего дома.
– Что за безобразие! – услыхал я.
Около задней двери толпились хорошо одетые люди: женщины, военные в орденах и т. д. Дверь была открыта, из нее выпускали время от времени посетителей, а в дверях стоял заслуженный капитан, объясняя усатому служителю грузину свою обиду:
– Мы стоим в очереди 45 минут! И под нашим носом закрывают дверь, говорят, что мороженого нет! Надо было предупредить.
Требование, пожалуй, справедливое, думаю я. Другого мнения усатый служитель кафе, и он выталкивает заслуженного командира, ногой закрывает дверь, дверь держат – маленькая драка!
– Дайте жалобную книгу, – говорит капитан, прекрасно владея собой. Он крепко стоит на пороге, зажатый меж косяком и дверью, и мужественно выдерживает боль. – Почему это вы не дадите? Меня возмущает свинское отношение к людям. Где мы находимся?
– Что такое? – мощный бас грузина покрывает его возмущенно звенящий голос. – Директора? Нет. Жалобной книги? Нет… – И рывок, от которого капитан чуть не грохнулся наземь. – При-хо-ди-те завтра!
Дело принимает серьезный оборот. Капитан настаивает (как он себя держит в руках!).
– Хорошо, – говорит вышедший из кафе другой усатый грузин, – пройдите ко мне в кабинет, сейчас созвонимся с генерал-полковником Голиковым и… – Он делает ударение на звании.