Из современников поэта никто и никогда, даже его явные недоброжелатели, не ставили под вопрос его щепетильность в вопросах дворянской, офицерской чести, и любые домыслы на этот счет выглядят убогими и подлыми. Подлыми – потому что иногда писали одно, а устно распространяли совсем другое, что порождало очередную волну сплетен и клеветы. Лермонтов, без сомнения, был храбрым русским офицером и одновременно одним из немногих отечественных поэтов и писателей, в котором национальное и глубоко русское понимание мира сочеталось с тем, что Достоевский называл всемирной отзывчивостью. Но оно не могло возникнуть в тиши кабинета – Лермонтов выстрадал его не только как поэт, но и как русский офицер, носитель русской имперской идеи, идеи русского мира и русской православной цивилизации. В нем никогда не было того, чем всегда отличалось вестернизированное русское образованное общество – комплекса национального самоуничижения, в своем логическом развитии доходящего до смердяковщины. Этого комплекса никогда не было и не могло быть в среде русского офицерства, к которому принадлежал поэт. Войны и сражения, которые вела Россия, могли бросить тень на ее правящий класс, но никогда на русского солдата и офицера. Неслучайно, что первый музей поэта был создан в Николаевском кавалерийском училище, ведь там всегда помнили корнета Лермонтова, потому что он был для его воспитанников воплощением чести и долга. Его короткая военная биография – яркое тому подтверждение. Даже когда его служебная карьера была целенаправленно сломана власть предержащими, он не озлобился, не замкнулся, не изменил своего взгляда на мир и на людей.

Поэтому ненависть к Лермонтову, которая никогда не прекращалась и при его жизни, и после его смерти, была ненавистью не только к нему, но и ненавистью к русским офицерам, целые поколения которых воспитывались на его произведениях. Для русского офицера служение Отечеству – это своего рода религиозное служение, требующее полной самоотдачи, и Лермонтов был именно таким офицером, и не уважать его было невозможно. Полное самообладание в сражениях, гибкий и сильный ум, стратегическое мышление дают полное основание назвать его одним из лучших русских офицеров того времени. Масштаб его личности как офицера и поэта был таков, что очень немногие его сознавали, и совсем неслучайно великий князь Константин Константинович назвал его «великим Лермонтовым» – он был не только прекрасным поэтом, но и храбрым, самоотверженным офицером, образцом для подражания всех последующих поколений русских воинов.