ЕЛ: У кого вы там жили?

БК: У крестьян, колхозников.

ЕЛ: А что вы им сказали? Откуда вы?

БК: Я говорил, что я, в общем, из ПТУ [профессионально-техническое училище]. Там этих пэтэушников везли откуда-то, и, когда немцы пришли, их тут всех больше некуда было везти. Они все разбежались. И поскольку я знал, что они по лесам бегают, то я говорил, что я из этих, пэтэушников. Ну, мне было… Я в тюрьме, мне 19 лет было в тюрьме. И значит, я пришел уже поздно вечером в город. Пришел я в город, пошел прятаться к одному учителю, потом оказалось, что этот учитель… вам рассказывать, нет?

ЕЛ: Конечно.

БК: У нас был учитель физики в школе, мой учитель физики — Владимир Корнилович Стаханов. Как он говорил, ну, вроде подтверждали, что это двоюродный брат знаменитого Алексея Стаханова[867]. Но, поскольку такой брат, он у нас был на очень хорошем счету, во всем городе его знали хорошо, общественник был и прочее. Вот я к нему и прибежал. Он жил в отдельном домишке, тоже там. А Ставрополь, он весь почти был такие вот домики.

Значит, стучусь. Выходит его жена. Она меня знала и говорит: беги быстрее, у нас полиция. Ну, я рванул бегом оттуда и пришел к директору школы. Он партийный был, я знал. Правда, в начале немецкой [оккупации] они пришли, сдали эти билеты, ну, куда было деваться, все знали, ну и не тронули. Я к нему пришел, он меня спрашивает: «Ты где был, до меня где-нибудь был?» — «Был». — «А у кого?» — «Да вот я к Стаханову приходил прятаться». — «Как прятаться? Ты его видел?» — «Нет, не видел». — «Заходил?» — «Нет, не заходил». — «А жена?» — «Так сказала». А он [Стаханов], говорит, заместитель начальника полиции города. Вот так, ночь я, значит, пробыл у директора школы, уж не помню, как его звали. И он мне рассказал: иди вот по направлению к Невинномысску. Это 40 километров расстояние. Там только шоссе, железных дорог там нет. Там есть 15 километров отсюда, есть хутор Холодногорский. Вот там, говорит, сможешь [остаться]. Там молокозавод есть. Ну, я пришел в хутор Холодногорский. По дороге, значит, там картошкой с полей, абсолютно мерзлой, в декабре питался, или это уже было самое начало января. Пил воду, ел снег, пил воду из луж, когда они были. Пришел на этот хутор, спрашиваю. Мне говорят: нам нужен человек жать камыш на это озеро, все заросшее камышом. Значит, лед, и вот остро наточенной лопатой, вот так вот, раз — этот самый камыш, хватаешь его и перевязываешь. Ну вот. Ну, меня это очень устраивало, потому что весь день я был там. Правда, на этом хуторе немцев не было вообще. Жил я, значит… Мне на этом молокозаводе давали ведро пахты[868]. Это то, что остается после взбивания сметаны. Я это ведро отдавал хозяевам, и они, значит, свиней поили и сами пили. Вот я там пробыл 15 дней. В один из дней, это было, сейчас я вспомню… Это было могу даже сказать когда, 18 января. Вдруг туда приезжают немцы и приезжают азербайджанцы в немецкой форме. Нас выгоняют всех, кто помоложе, и в сторону Невинномысска [направляют] копать окопы. А Невинномысск, это Невинка, как мы его называли, горит уже весь. То есть в это время немцы ушли уже [оттуда]. И там слышно — стреляют.