Где-то зимой, в 1976 году, раздался телефонный звонок. Звонивший человек спросил наш адрес и сказал, что хочет к нам прийти. Он назвал себя: «Это говорит Илья». Зимой мы никогда не общались со своими дачными соседями, и в моем голосе ему послышалось удивление. Поэтому Илья сказал, что он хочет попрощаться перед отъездом. Вечером к нам пришел худенький и сутулый человек с бегающим и полубезумным взглядом и выбитыми передними зубами. Папа сразу спросил, что случилось, и Илья очень коротко рассказал, что он нашёл запрещённые в СССР и караемые тюрьмой и лагерем подпольные курсы по изучению иврита, и на третьем занятии весь кружок забрали в КГБ по доносу его жены. Там Илье, так же как, наверно, и другим, предложили сотрудничать уже из Израиля, а потом из Канады и пересылать в КГБ какую-то (ему не сказали какую) разведывательную информацию. Илья отказался. Тогда два гэбэшника начали его ежедневно, но не сильно избивать. На четвёртый день побоев Илья так сильно оттолкнул одного из своих палачей, что тот упал и разбил в кровь голову. Тут же прибежали ещё трое гэбэшников, повалили Илью на пол и долго били ногами так, что потом он провел три недели в тюремной больнице. У него были почти несовместимые с жизнью травмы всех внутренних органов и выбиты передние зубы. Потом Илья подписал бумагу со своим согласием сотрудничать с КГБ, и ему дали разрешение на выезд в Израиль к маме и сестре.

Сразу же после того, как его забрали в КГБ, партийная жена подала на развод и не разрешила видеться с сыном. Илья просил папу и меня как-то приглядывать за судьбой его сына, хотя нам не было понятно, как это сделать. Папа сказал Илье: «Надо было тебе все сразу подписать, а по приезде в Израиль тут же рассказать об этом кому следует. Сейчас тебе все равно надо будет там все рассказать – не забудь это сделать, и тебе наверно всё простят. Если бы ты сразу подписал, никто бы тебя не бил». Тогда я в очередной раз удивился папиному знанию реальной жизни.

Уходя, Илья сказал, что он не надеялся ни на такой добрый разговор, ни на такое сочувствие со стороны большого начальника и члена партии КПСС с 1925 года. А папа, назидательно глядя на меня, ответил ему: «Мы всегда евреи, и ещё мы родственники». Потом папа пожелал Илье здоровья и успехов в Израиле.

Через 10 лет после этого мы узнали, что Илья прислал из Канады (эту страну он упоминал 10 лет тому назад) заверенный в одном из госпиталей вызов своему сыну Матвею для предсмертного прощания в связи с неизлечимым раком. Советская почта и цензура доставили вызов через месяц после отправки, и еще почти месяц ушел на оформление выезда из СССР. За это время Илья умер, и Матвей приехал в Канаду через 12 дней после его похорон на одном из еврейских кладбищ.