Вдруг, перед тем как попрощаться, девушка-офицер (в штатском) заметила: «Знаете, в ваших же интересах никому не рассказывать о погроме на вашей даче». От удивления я раскрыл рот, проглотил все слова и вопросы и так с открытым ртом вышел из федерального здания. По-видимому, внешние и внутренние разведки разных стран тесно связаны друг с другом и дают работу друг другу, чтобы выжимать побольше денег у своих правительств. Более того, они иногда цинично заботятся об интересах и престиже друг друга больше, чем о гражданах своих стран.

До сих пор в России разоблачение даже прежних злодеяний и делишек российского ГБ вряд ли возможно, а здесь в Америке, я могу об этом написать. Сейчас, по прошествии 28 лет, изданием этой книги я провожу эксперимент – будет ли ещё какая-нибудь реакция чиновников или офицеров спецслужб на мой рассказ о еврейском погроме в Кратово Московской области.

Акт четвёртый. Мытарства и парадоксы исхода

Акт четвёртый. Мытарства и парадоксы исхода

Эпизод 1. Женская симуляция

Эпизод 1. Женская симуляция

Родители моей мачехи выросли в Витебске. Папа, Анатолий Борисович Хасин, учился вместе с Шагалом, Малевичем, Кандинским в мастерской Пена, и его лучшие картины в 20 годы выставлялись в Париже и там же, и пропали, поскольку между Россией и Парижем контакты прекратились. Потом он стал артистом, и я своими глазами видел его «трудовую книжку» (обязательный документ для всех работающих граждан СССР): из «артиста на выходах» он постепенно через ряд других позиций дорос до «второго любовника» и затем до самой высшей должности «первого любовника» с соответствующим ростом зарплаты. Потом он стал ведущим артистом еврейского театра Михоэлса. Но все четверо его детей унаследовали только его талант в живописи.

Его младшая дочь Бэла стала архитектором и имела дочь Аню. Аню из-за ее черномазой и носатой внешности, соответствующей ходячим представлениям о еврейской национальности, никуда не брали на работу, и она решила уехать в Израиль. Но раз за разом получала отказ. Тогда она нашла отъезжающего молодого человека и подала с ним документы в ЗАГС, где дата регистрации брака была назначена после отъезда жениха. Однако и в этот раз ОВИР отказал Ане в выезде к жениху. Вскоре должен был начаться очередной съезд Коммунистической Партии Советского Союза (КПСС). У добрых гинекологов Аня получила две справки о нарушении менструального цикла и направила эти справки и письма на съезд КПСС и лично тов. Брежневу о том, что тоска по жениху подорвала ее сексуальное здоровье.

Съезд продолжался неделю. Сразу после его окончания Аня получила письменное уведомление о том, что по ходатайству съезда КПСС и лично тов. Брежнева, ОВИР счел нарушение менструального цикла достаточным основанием для разрешения на выезд в Израиль в течение одной недели со дня получения этого письма.