Начиная с 1986 и вплоть до 1990 года, хозяева и постоянные арен-даторы кратовских дач передавали друг другу слухи о готовящихся еврейских погромах. Одновременно в марте-апреле по местному радио и в местных газетах ближайшего и закрытого для проезда иностранцами города Жуковского появлялись опровержения этих слухов, что делало их действительно угрожающими. В течение двух зим в нашей дачной округе станции Кратово Казанской железной дороги сгорело девять еврейских дач, включая дачу наших соседей Векслеров. Зимой дачи пустовали, и никто при пожарах не погиб. Поджигателей не нашли. Каким-то чудом об этом появилась небольшая заметка в самом популярном советском журнале «Огонёк».
В этот период, многие, и мы в том числе, перебирались на дачу не в мае, как раньше, а в конце июня, после окончания школьных занятий. К этому времени слухи о погромах затихали, а местные власти и милиция сообщали, что все под контролем. С середины мая и до конца июня, я и мои соседи-мужчины без жён и детей ездили на дачу только на субботу и воскресенье.
Сцена 2. Бей сионистов
Сцена 2. Бей сионистов
В пятницу вечером 16 июня 1989 года я один приехал на дачу. На следующее утро, после завтрака я сел за стол, вкопанный среди сосен позади дачи, и стал писать ответное письмо своей мачехе. К тому времени она обосновалась в Америке, в городке Марина под Сан-Франциско. Как она писала, она жила «как человек» и хорошо себя чувствовала, а в ближайшем магазине продавались пять сортов яблок, четыре сорта растительного масла, три вида орехов и свежая сметана в картонной баночке. Хотя в Америку мачеха нас не звала даже в гости, мне было интересно узнать от неё о тамошней жизни и её здоровье. Вокруг пели птички. Соседские дачи всё ещё пустовали, и там царила тишина.
Внезапно я услышал, как несколько голосов завопили «бей сионистов», и раздались звуки, похожие на выстрелы. Кто-то вошёл в нашу калитку, которая была перед домом и поэтому мне не видна. За секунду я вспомнил рассказы моего папы и всё, что я читал о еврейских погромах. Я схватил листок с недописанным письмом и побежал в противоположную сторону по отношению к входной калитке. Я повернулся и пришёл в себя только тогда, когда очутился в конце участка соседней дачи. Я подумал, что это, наверно, всё же не выстрелы, а треск от ломающегося деревянного штакетника дачных заборов. Вдруг раздались истошные женские крики. Затем всё стихло. Потом оказалось, что чернявая армянская девочка решила образумить погромщиков и вышла на балкон второго этажа дачи, чтобы сказать что-то в оправдание евреев, но её саму приняли за еврейку, и вся банда бросилась к этой даче. Тогда и завопила от страха русская мама этой девочки. Как потом выяснилось, её армянский папа, здоровенный мужик и доктор физико-математических наук, спрятался в погребе с топором в руках, поскольку недавно всех его родственников зарезали в Сумгаите азербайджанские погромщики.