Петергофское свидание могло стать переломным пунктом в отношениях государя и если не всего общества, то по крайней мере земства. Историческая власть и избранная общественность находили почву для совместной работы. Общественность отмежевалась от Ахеронта и готова была помогать государю в мирном преобразовании государства. Государь отрекался от прежних ошибок и вступал на путь преобразований. Свидание могло оказаться не только символически, но и практически важным.

Но таким оно не оказалось. Соглашение вышло призрачным по вине обеих сторон. «Окружение» государя приняло меры, чтобы не допустить дальнейших уступок. Государь был склонен слушать свое «окружение»; его взглядам он в душе сочувствовал. Бесполезно это ему ставить в вину; он был таким, каким его создали традиции династии и придворного мира. Вместо упреков было полезнее с этим считаться и влияния этих традиций и привычек в нем не усиливать.

Но если окружение государя постаралось удержать его от дальнейшего сближения с земцами, то о том же хлопотали и левые союзники земства — освобожденская интеллигенция. Они были недовольны приемом, недовольны речами и поторопились выпрямить «земский уклон». Профессиональные политики возмущались Трубецким за его речь. Помню личные впечатления от разговора с С. Н. Трубецким. Он охотно рассказывал, как все происходило, но я чувствовал, что он оправдывается и доволен, что я его не осуждаю. Осуждали его со всех сторон. В 73-м номере «Освобождения», влияние которого было в то время в своем апогее, появилась статья, подписанная «Старый земец», полная негодования на Трубецкого. Она горько его упрекала, что он «стремился подчеркнуть расстояние, которое отделяло его от революции (крамолы)», и забыл, что «крамоле он был обязан возможностью говорить перед царем»[658]. Такая статья была не одна и выражала общераспространенное убеждение. Но было нечто и более реальное, чем статья в заграничном журнале. В начале июля в Москве состоялся Съезд земцев-конституционалистов, т. е. руководящего ядра земского большинства[659]. Это был важный и решительный съезд. На нем было решено начать организацию будущей К[онституционно]-д[емократической] партии, а «земцам-конституционалистам» — войти в организацию «Союза союзов». На этом съезде присутствовали представители неземской общественности; земцам пришлось от них выслушать много неприятных вещей. Были упреки за посылку депутации к государю. И характерны были не столько упреки, сколько то, как земцы против них защищались. Никто не решился принципиально отстаивать законность «лояльного либерализма», ставку на благожелательность власти. Никто не отметил своеобразия роли, которую в ближайшем будущем придется играть земской среде и которую для этого в интересах дела полезно было сохранить не компрометированной. Земцы-конституционалисты защищались только тем, что майский съезд был коалиционный и что они должны были с этим считаться. Эта их капитуляция предрешила дальнейшее.