Самонадеянный Ефимов решил, что он не просто наемный работник, а имеет право «колыхать внутренний покой» Профферов. В ответ на простое и ясное задание, связанное с рукописью Соколова, – перформанс «Игоря из подвала». Кундера может не любить Достоевского. Но Кундера не работает в издательстве, выпускающем «Идиота», Бродский не пишет предисловие к стихам Блока. Мрачность Профферов объясняется просто: они поняли, что с Ефимовыми будет сложно и непросто.
Параллельно выкидонам на работе Игорь Ефимов вел лихорадочный поиск места на русских кафедрах. Все безрезультатно:
Славистские журналы регулярно печатали объявления об открывающихся вакансиях на разных кафедрах, и я старательно посылал свои резюме по указанным адресам, хотя понимал уже, что без американской научной степени или хотя бы диплома мои шансы равны нулю. Больше того: по секрету опытные люди сообщили мне, что подобные объявления – пустая формальность, дань невыполнимым правилам equal opportunity employment («равноправия при найме на работу»), и они публикуются уже после того, как кандидат найден и вакансия заполнена.
Славистские журналы регулярно печатали объявления об открывающихся вакансиях на разных кафедрах, и я старательно посылал свои резюме по указанным адресам, хотя понимал уже, что без американской научной степени или хотя бы диплома мои шансы равны нулю. Больше того: по секрету опытные люди сообщили мне, что подобные объявления – пустая формальность, дань невыполнимым правилам equal opportunity employment («равноправия при найме на работу»), и они публикуются уже после того, как кандидат найден и вакансия заполнена.
Странно, что Ефимов не написал текст, разоблачающий коррупцию американской академической жизни, нарушающей принципы свободного рынка. Поняв бесперспективность поиска профессорского места, сотрудник «Ардиса» решает использовать навыки, полученные на новой работе. Ефимовы в рассрочку покупают композер – наборную машину с элементами компьютера. На нем можно набрать страницу текста, сам набор при этом в памяти не сохранялся. Текст распечатывался, и набивалась следующая страница.
Мы решили рискнуть. Подписали бумаги, наскребли требуемую тысячу, и через неделю бесценный аппарат занял почетное место на столе в нашем подвале, превращенном в рабочий кабинет. В первой половине дня, пока Наташа была в школе, на нем работала Марина, а я заступал в вечернюю смену, вернувшись из «Ардиса». Мы не брезговали никакими заказами. Кто-то хотел «издать» свои стихи в одном экземпляре. Кому-то приспичило обзавестись русской визитной карточкой для поездки в Москву. Кто-то хотел разослать русским друзьям красиво отпечатанное приглашение на свадьбу дочери. Но вскоре появились и солидные заказчики.