Интересно, что мемуарист умалчивает, ответил ли он на письмо Матич. Скорее всего, нет, иначе фамилии рекомендованных были бы упомянуты. Рука не поднялась. Можно предположить, что о коварстве работодателей узнал весь ближайший круг писателя. Я уже цитировал письмо Довлатова от 14 января, в котором он рассказывает о своем особом бартерном пути на конференцию. Вот еще отрывок из письма, предваряющий историю с приглашением, выбитым Эмилем Дрейцером:
Игорь, мне кажется, Вы огорчились, что Вам не сообщили о конференции. Я хочу только сказать, что в механизме этого дела – сплошной хаос, произвол и бардак.
Игорь, мне кажется, Вы огорчились, что Вам не сообщили о конференции. Я хочу только сказать, что в механизме этого дела – сплошной хаос, произвол и бардак.
В словах Довлатова сочувствие, явная неловкость оттого, что он попал в список приглашенных, а маститый Игорь оказался не у дел. Ефимов принял решение не просить милостей у Карла и даже не упоминать о конференции. Но при этом он зачем-то написал письмо с претензиями. Но не отправил его. Но сохранил для истории и воспроизвел его в мемуарах:
Карл и Эллендея!.. Я понимаю, что можно получать удовольствие от причинения неприятным людям неприятных эмоций, понимаю, что, наверное, попал уже в эту категорию. Одно непонятно: какое удовольствие оскорблять человека, который вам так многим обязан, который зависит от вас до такой степени, что наверняка не сможет пикнуть в ответ? Но вот что мне пришло в голову: может быть, вы, из-за моей сдержанности, думаете, что все прежние обиды не достигали цели, и хотите пробить мою «толстокожесть»? Поверьте – они вполне достигали – я просто старался не показывать виду. И то, что мне не отвечали неделями на жизненно важные для меня вопросы, и то, что другие книги уходят в печать раньше моей – объявленной и обещанной, и то, что о конференции в Калифорнии я узнал на стороне, и много-много другого – все это вполне достигало цели и причиняло боль.
Карл и Эллендея!.. Я понимаю, что можно получать удовольствие от причинения неприятным людям неприятных эмоций, понимаю, что, наверное, попал уже в эту категорию. Одно непонятно: какое удовольствие оскорблять человека, который вам так многим обязан, который зависит от вас до такой степени, что наверняка не сможет пикнуть в ответ? Но вот что мне пришло в голову: может быть, вы, из-за моей сдержанности, думаете, что все прежние обиды не достигали цели, и хотите пробить мою «толстокожесть»? Поверьте – они вполне достигали – я просто старался не показывать виду. И то, что мне не отвечали неделями на жизненно важные для меня вопросы, и то, что другие книги уходят в печать раньше моей – объявленной и обещанной, и то, что о конференции в Калифорнии я узнал на стороне, и много-много другого – все это вполне достигало цели и причиняло боль.