Но к тому времени Фридман уже перевела «Компромисс». Уайли проявил в полной мере деловую хватку и продал повесть одному из крупнейших американских издательств – Alfred A. Knopf Publisher. Трудно назвать это как-то иначе, как безусловным, зримым успехом. Договор на издание «Компромисса» заключили еще в 1982 году. Довлатов торопится, видя, что судьба к нему благосклонна. Из письма Игорю Смирнову от 16 января 1983 года:
Мой агент (левый человек, бывший революционный студент 60-х годов) начал торговать европейскими правами. Чуткие английские люди купили за 2500 фунтов «Компромисс» и вроде бы хотят купить «Зону». Разбогатеть и даже прожить на это невозможно, но все-таки по налоговым бумагам я чистой литературой (без халтуры на радио) заработал 7 тысяч. Еще бы немного, тысячи четыре, и я бы с удовольствием и облегчением бросил свои радиопередачи, разительно похожие на то, что я делал в Союзе. В этом и заключается мое чуть ли не единственное социальное помышление – не нахожу другого слова.
Мой агент (левый человек, бывший революционный студент 60-х годов) начал торговать европейскими правами. Чуткие английские люди купили за 2500 фунтов «Компромисс» и вроде бы хотят купить «Зону». Разбогатеть и даже прожить на это невозможно, но все-таки по налоговым бумагам я чистой литературой (без халтуры на радио) заработал 7 тысяч. Еще бы немного, тысячи четыре, и я бы с удовольствием и облегчением бросил свои радиопередачи, разительно похожие на то, что я делал в Союзе. В этом и заключается мое чуть ли не единственное социальное помышление – не нахожу другого слова.
Для счастья Довлатову нужна была тысяча американских долларов в месяц. Сумма невеликая, но позволяющая писать. Торопливость переходит в нетерпение. Довлатову кажется, что упущенное для писательства время можно вернуть. Из письма Смирнову от 1 июня 1983 года:
Твое соображение насчет «старческого цейтнота» я понял и разделяю. Времени мало не сегодня и не в этом году, а вообще. Десять лет назад, пьянствуя неделю, я ни на минуту не задумывался о потерянном времени, мысли были о пропитых деньгах, о дурном впечатлении на окружающих, о матери, о свинстве, но не о времени. Сейчас я, проговорив 20 минут с соседом вроде бы о деле, проклинаю его и себя за потерю ритма и т. д.
Твое соображение насчет «старческого цейтнота» я понял и разделяю. Времени мало не сегодня и не в этом году, а вообще. Десять лет назад, пьянствуя неделю, я ни на минуту не задумывался о потерянном времени, мысли были о пропитых деньгах, о дурном впечатлении на окружающих, о матери, о свинстве, но не о времени. Сейчас я, проговорив 20 минут с соседом вроде бы о деле, проклинаю его и себя за потерю ритма и т. д.