Нашим соседом в Энгелвуде был американец, Рик Кэйт, преподававший английский язык иностранцам и иммигрантам. Он не понимал, почему я жалуюсь на отрыв от родной языковой стихии.

– У меня в классе ты получал бы одни пятерки, – говорил он. – Ты свободно беседуешь и обсуждаешь любые темы, твой акцент ничуть не мешает мне понимать все, что ты говоришь.

– Да, я могу выразить все, что нужно, – печально объяснял я ему. – Но на английском я не могу блеснуть.

Читать такое неловко. Писатель искренне убежден, что его русская проза сверкает и переливается. Написаны воспоминания в возрасте хорошо за семьдесят, когда ко многим авторам приходит понимание об относительной ценности прожитого и сотворенного. До мемуариста оно не дошло.

Возвращаемся к американским книгам Довлатова. «Компромисс» издан. Книга на английском языке, продающаяся в американских книжных магазинах для настоящих, неновых американцев. Проблема в том, что ничего не произошло. Довлатов рассчитывал на настоящий успех, появление своего массового читателя, который позволит ему стать, утвердиться в качестве профессионального писателя. О своих ожиданиях Довлатов пишет в «Переводных картинках»:

В Америке гонорары непосредственно зависят от числа реализованных книг. И начал я тогда заходить в магазины. Особенно в «Барнс энд Ноубл», который рядом. Начал я следить, убывают ли мои пестрые книжки. В первый же день компьютер указал: магазином заказано шесть экземпляров. Маловато, думаю. Расхватают за час. День спустя компьютер поделился: те же шесть экземпляров имеются в наличии. На пятый день – такая же картина. На шестой день произошла сенсация. Количество экземпляров резко сократилось от шести до пяти. Ликуя, я возвращаюсь домой. Вечером заходит мой отец, живущий по соседству. «Вот, – говорит, – приобрел твою книгу. От тебя ведь не дождешься. Подпиши».

В Америке гонорары непосредственно зависят от числа реализованных книг. И начал я тогда заходить в магазины. Особенно в «Барнс энд Ноубл», который рядом. Начал я следить, убывают ли мои пестрые книжки. В первый же день компьютер указал: магазином заказано шесть экземпляров. Маловато, думаю. Расхватают за час. День спустя компьютер поделился: те же шесть экземпляров имеются в наличии. На пятый день – такая же картина. На шестой день произошла сенсация. Количество экземпляров резко сократилось от шести до пяти. Ликуя, я возвращаюсь домой. Вечером заходит мой отец, живущий по соседству. «Вот, – говорит, – приобрел твою книгу. От тебя ведь не дождешься. Подпиши».

«Компромисс» продавался и умеренно покупался. Одобрение ему высказали социальные группы, на поддержку которых Довлатов изначально не рассчитывал. Из письма Смирнову от 25 августа 1983 года: