Однажды, заехав в «Сан», Элвис пожаловался Марион Кейскер, что его обижает, когда люди судят о нем, толком его не зная. Сэм Филлипс в то время был часто занят — тогда он вовсю занимался «раскруткой» стремительно набиравшего популярность Джонни Кэша, пытался вернуть на большую сцену Карла Перкинса, а вдобавок у него было еще несколько ребят, от которых он был просто в восторге, — но Элвис любил заглядывать туда и просто так, чтобы поболтать с Марион, когда в опущенные жалюзи бьет солнце, а из–за стеклянной панели в стене доносятся звуки гитар и барабанов. Затем он добавил, что его по–прежнему очень огорчает проповедник из Джексонвилла, написавший о нем пасквиль в журнал «Лайф». «Все, что я могу сказать, — они меня по–настоящему не знают».

По мере приближения премьеры «Полюби меня нежно» Элвис, чувствуя крайне пристальное внимание к своей персоне даже в родном городе, нервничал все больше. Наконец он последовал совету Полковника и на некоторое время уехал в отпуск в Лас–Вегас, что спасло его от общения с репортерами, которые неминуемо стали бы интересоваться его реакцией на мнение критиков. Это совпадало с новой стратегией Полковника — на какое–то время спрятать его от широкой публики (он считал, что скоро можно будет начинать брать деньги за интервью с «молодежным идолом») — и полностью отвечало желанию Элвиса. Именно так он когда–то и поступил, укрывшись в «Сазор № 2» в тот вечер, когда Дьюи впервые дал в эфир его пластинку.

Среди лас–вегасских знаменитостей он оказался равным среди равных, и хотя его появление в тех или иных местах продолжало вызывать любопытство, это происходило «на расстоянии», при отсутствии типичного в обычных обстоятельствах пристального интереса, что оставляло ему свободу передвижения. Он остановился в гостинице «Нью–Франтир» со своим кузеном Джином и начал активно ходить по концертам. В первые же дни после приезда Элвис познакомился с танцовщицей Мэрилин Эванс, имевшей ангажемент в его отеле, и пригласил ее к себе в Мемфис в декабре. Затем настала очередь Дотти Хармони, 18-летней танцовщицы–блондинки из Бруклина, приехавшей в Лас–Вегас для участия в программе «Птица грома», подруга которой, как и сам Элвис, жила в «Нью–Франтир». Пораженный красотой Дотти, он несколько раз посылал гонцов к ее столику, приглашая пересесть за свой, однако та отвечала отказом до тех пор, пока «случайно не подняла голову и не увидела перед собой Элвиса, который, опустившись на одно колено, сказал: «Мэм, вы самая красивая женщина из всех, что я когда–либо видел. Не согласитесь ли выпить со мной?» Они начали встречаться. Элвис приходил на все ее выступления. «Мы проводили вместе почти каждый день и каждый вечер, — рассказывала она, — за исключением того времени, когда я работала». 14 ноября, за день до нью–йоркской премьеры «Полюби меня нежно», он побывал на открытии гастролей Либерейса в «Ривьере», который появился перед публикой в золотом костюме и, заметив Элвиса в первом ряду, тут же вытащил его на сцену. Обменявшись пиджаками и инструментами перед вспышками камер вездесущих репортеров, они принялись исполнять такие песни, как «Girl of Му Dreams» и «Deep in the Heart of Texas». «Мы с Элвисом можем кривляться, — заявил Либерейс, — потому что мы можем себе это позволить».