«Он пробыл за кулисами довольно долго, — рассказывает Карла, — и сфотографировался со мной и моей сестрой Вэниз. Там стояло старое пианино, и он даже немного нам поиграл. Все зрители уже давно разошлись, только артисты переодевались, но он оставался до тех пор, пока директор сцены не сказал: «Все, ребята, пора по домам». Я помню именно такого Элвиса».
Реакция негритянской прессы на его появление в качестве почетного гостя ревю была весьма положительной. Особо подчеркивался тот факт, что Элвис открыто признал, что на его творчество повлиял не только Би Би Кинг, но и черная музыка в целом. Газета Memphis World с теплотой вспоминала, как за полгода до этого Элвис «проигнорировал местные законы о сегрегации, посетив 19 июня парк аттракционов «Фэрграунд» на Ист–паркуэй, где тогда проходил так называемый «Вечер цветных». Тем не менее оставался главный вопрос: является ли он кумиром чернокожих граждан Мемфиса? На него ответил Нэт Д. Уильямс в своей колонке в номере «Питтсбург курьер» от 22 декабря:
«Возможно, все дело в пресыщении блюзовыми изысками, характерном для жителей Индиго–авеню, или в природном невежестве, не позволяющем разглядеть настоящий талант, или же в незамутненной низости происхождения, но, как правило, у обитателя Бил–стрит никто не вызывает такого восторга, чтобы он бросился за билетами на концерт или попытался прорваться через полицейский кордон, дабы заполучить заветный автограф… Однако Элвис Пресли заставил заговорить о себе и их. И они не говорят о его «искусстве». Видите ли, в тот вечер произошло нечто такое, во что обычный билстритец не только не врубится, но и не захочет принять».
«Возможно, все дело в пресыщении блюзовыми изысками, характерном для жителей Индиго–авеню, или в природном невежестве, не позволяющем разглядеть настоящий талант, или же в незамутненной низости происхождения, но, как правило, у обитателя Бил–стрит никто не вызывает такого восторга, чтобы он бросился за билетами на концерт или попытался прорваться через полицейский кордон, дабы заполучить заветный автограф… Однако Элвис Пресли заставил заговорить о себе и их. И они не говорят о его «искусстве». Видите ли, в тот вечер произошло нечто такое, во что обычный билстритец не только не врубится, но и не захочет принять».
А это, продолжал Нэт Д. Уильямс, просто–напросто вариация того, что так беспокоит основную массу белых представителей среднего класса (и среднего возраста).
«Альты и сопрано тысяч находившихся в зале черных, коричневых и бежевых юных девиц слились в оглушительный вой, от которого задрожало все здание… после чего их обладательницы, словно дикие кошки, бросились к Элвису, и нескольким белым полицейским пришлось изрядно попотеть, чтобы навести порядок. И это явное безумство обыкновенных подростков заставило билстритца призадуматься: «Как же так? С чего это вдруг цветные девчонки так западают на белого парня? И почему они куда более сдержанно реагируют на Би Би Кинга — своего, цветного, родом из Мемфиса? Более того, это вызывает у них вопрос: а не отражает ли это беспрецедентное проявление любви к Пресли общую интеграцию настроений и чаяний?»