Концерт продолжался примерно полчаса — как всегда, под аккомпанемент диких воплей фанатов. Хэл Кентер, по его собственному признанию, на первых порах относившийся к Элвису с легкой иронией, возвратился в Голливуд его верным союзником. Когда они с Биллом за час до начала выступления подъехали к Coliseum, к их машине, приняв ее за автомобиль Элвиса, бросилась толпа фанатов, готовая задушить их в объятиях. Когда же они поняли свою ошибку, началось такое, что Кентер просто не поверил своим глазам. «Какая–то совсем молоденькая девчушка с нажимом провела рукой по капоту и, стряхнув прилипшую к ладони пыль в бумажную салфетку, бережно спрятала ее к себе в сумочку. «Боже мой! — подумал я. — Никогда в жизни не видел подобного преклонения перед кем бы то ни было».

В самый разгар концерта он стал свидетелем очевидных последствий удивительного состояния, подобного чуть ли не погружению в транс. «Я увидел девушку, выглядевшую так, словно она вот–вот задохнется от того, что засунула руку себе в рот. Мне показалось, что она запихнула ее чуть ли не по самое запястье, и я подумал — как же она ухитрилась это сделать? А потом она ее вытащила, и я понял, что у нее просто–напросто нет руки по запястье — она сосала свою культяшку! И тогда я решил — этот эпизод обязательно надо вставить в фильм!» Еще большее впечатление на него произвели две другие девочки — сиамские близнецы, бешено хлопавшие в ладоши в такт музыке: одна — левой рукой, другая — правой. Однако прежде всего он столкнулся с массовой истерией, тотальным «улетом», подобного которому ему не доводилось наблюдать ни до, ни после этого. «Я не раз бывал на аншлаговых концертах Эла Джолсона, и публика принимала его так, что только держись, — до тех пор, пока не появился Элвис Пресли. По сравнению с ним Эл выглядел бабочкой–однодневкой».

Да разве только один Кентер?! Ничего подобного не видел никто, и если до этого у кого–то еще оставались сомнения, что Элвис перерос рамки такой площадки, как «Хайрайд», то теперь эти сомнения исчезли. В какой–то степени с этого выступления начался закат «Хайрайда» как такового, и хотя он с грехом пополам протянул еще несколько лет, где еще можно было отыскать артиста такого уровня? Уэбб Пайерс был круче Хэнка Уильямса, Слим Уитман и Фэрон Янг — круче Уэбба Пирса, но кто мог сравниться с Элвисом Пресли?

Пройдя после концерта за кулисы, Элвис, как всегда, оказался в центре внимания. Пол Каллинджер с радиостанции XERF со штаб–квартирой в Мексике, безо всякой лицензии вещавшей прямо через границу на Дель–Рио, штат Техас, упросил Тиллмана Фрэнкса «представить его мистеру Пресли», но Элвис, как истинный джентльмен, уделил по меньшей мере столько же времени и дочери Тиллмана Дарлене, а затем дал интервью Сэнди Филлипс из бродмурской школьной газеты, прибывшей в Шривпорт с группой одноклассниц. «Я сказала, что работаю в Bulldog Bark, но там было полно охраны, и меня не хотели пускать, как вдруг какой–то человек говорит: «Пропустите их!» Смотрю, а это он сам и есть! У меня аж мурашки по коже побежали. «Ну что, юная леди, — говорит он, — хотите взять у меня интервью или что–то вроде того?» А сам стоит весь потный, волосы мокрые, с полотенцем на шее… Да–да, отвечаю, что–то вроде того, и быстренько достаю из джинсов маленький блокнот и карандаш. Сейчас уже и не помню, о чем я его спрашивала, но он подробно ответил на все вопросы и чмокнул меня в щеку на прощание. Потом я сама не своя вышла в коридор, и на меня с визгом накинулись подружки, начали меня обнимать, всю измусолили, но я, конечно, никому не позволила дотронуться до щеки, в которую он меня поцеловал… Я не мыла ее несколько недель».