Как–то в воскресенье, когда у него было грустное настроение, он сказал Джен, что провел большую часть дня просто в разговорах с матерью по телефону, и он был одновременно и обеспокоен и обрадован отчетом Джорджа по телефону о том, как уволили Дьюи из его полуночного ТВ-шоу. Оно занимало первое место среди дневных передач, пока не было заменено общенациональной программой Дика Кларка American Bandstand. Во время своего четвертого эфира Дьюи выпустил на сцену молодого художника–абстракциониста Гарри Фрициуса в костюме обезьяны, весьма недвусмысленно поглаживавшего вырезанную из картона в натуральную величину фигуру Джейн Мэнсфилд. «Он поставил станцию в неловкое положение, и меня лично — заявил управляющий Билл Грамблз. И хотя Дьюи продолжал выходить в эфир со своим радиошоу по субботам вечером, его протеже Гарри Фрициус был уже человеком конченым. «Пожалуй, это лучшее из того, что могло со мной произойти, — заявил тот. — Мне уже двадцать пять, пора что–то сделать в своей жизни».

Сумасшедший старина Дьюи — сочувствовали все знакомые, и у Элвиса был сильный соблазн к ним присоединиться. Он даже подумывал ему позвонить, но знал, к каким последствиям это может привести, и не был уверен, что ему захочется иметь с ним дело именно сейчас, когда ситуация, казалось, выходила из–под контроля. Но как бы то ни было, несмотря на все волнения, он никогда еще не чувствовал себя на съемочной площадке столь расслабленно и спокойно. Встретив Пэта Буна на автостоянке «Парамаунта», Элвис весело приветствовал его отрывком из его же песни «April Love»; в студии он распевал серенады коллегам–актерам и съемочной группе; он даже ухитрился с помощью нехитрого трюка познакомиться с Марлоном Брандо. Это случилось в присутствии Джен Шеперд, с которой Элвис отправился перекусить в буфет киностудии. «За соседним столиком сидели Софи Лорен и Карло Понти, и, помню, к нам подошел Корнел Уайлд и попросил автограф для своей дочери. Элвис был просто потрясен: «Ты представляешь, сам Корнел Уайлд попросил у меня автограф!» И тогда я ему сказала: «А ты знаешь, что у тебя за спиной сидит Марлон Брандо?» Элвис аж задрожал от волнения, а я добавила: «Он все время оборачивается и смотрит на тебя». — «Господи, — зашептал он, — я не могу… не могу… это же сам Марлон Брандо…» — «Ну вот что, когда мы встанем, тебе останется только отодвинуть стул, и ты с ним столкнешься».

Так оно и произошло, и тогда Марлон тоже встал и пожал ему руку. Когда мы вышли, Элвис пробормотал: «Надо же, я пожал руку самому Марлону Брандо!»