Значительная мутация могла бы полностью изменить прохождение нерва, но только ценой серьезной перестройки раннего эмбрионального развития. Возможно, что обладающий пророческим даром богоподобный дизайнер мог еще в девоне предвидеть жирафа и изначально направить этот нерв по-другому, но естественный отбор не может предвидеть.

Значительная мутация могла бы полностью изменить прохождение нерва, но только ценой серьезной перестройки раннего эмбрионального развития. Возможно, что обладающий пророческим даром богоподобный дизайнер мог еще в девоне предвидеть жирафа и изначально направить этот нерв по-другому, но естественный отбор не может предвидеть.

Спустя годы в документальной передаче 2010 года для Четвертого канала под названием “Внутри гигантов природы” я ассистировал при наглядном вскрытии возвратного гортанного нерва у жирафа, умершего в зоопарке. Во всем происходящем было что-то нереальное, и забыть это невозможно. Операционная преставляла собой буквально театр: от публики – студентов-ветеринаров – сцену отделяла огромная стеклянная стена. Публика сидела в полутьме, на сцену светили ослепительные прожекторы, подсвечивая сходство между пятнами на шкуре жирафа и оранжевыми комбинезонами с белыми резиновыми сапогами – униформы команды, проводящей вскрытие. Одну из задних ног жирафа удерживал в воздухе подъемный кран, что добавляло сцене фантасмагоричности. Время от времени телепродюсер подзывал меня к стеклянной стене, чтобы я обратился к студентам в микрофон и поведал об эволюционной значимости гортанного нерва и долгих ярдов его бессмысленного обходного пути[140].

Отбор может обладать великой мощью, но он бессилен без генетического разнообразия, из которого ему выбирать. И свинья могла бы летать[141]– если бы с ней случались необходимые мутации, благодаря которым прорастают крылья (и меняется множество других аэродинамически важных черт). Остается спорным вопросом, насколько сильным является это ограничение, – но оно относится к области эмбриологии. Я вернулся к этой теме в книге “Восхождение на гору Невероятности”, и, надеюсь, у меня вышло нечто конструктивное.

Еще одно явственное ограничение наложено дороговизной материалов. В “Расширенном фенотипе” я цитировал нашу с Джейн Брокманн статью о “Конкорде” 1980 года:

Если предоставить инженеру полную свободу действий, то он мог бы сконструировать “идеальное” крыло для птицы, но ему было бы необходимо знать, в каких рамках он должен работать. Обязан ли он ограничиваться перьями и костями или может разрабатывать скелет из титанового сплава? Сколько ему позволено потратить на эти крылья и какая доля имеющегося финансирования отводится, скажем, на производство яйцеклеток?