— Простите, — перебила ее Евгения Николаевна, давно тщетно старавшаяся вставить слово. — Простите, но я, к сожалению, лишена удовольствия продолжать нашу беседу. У меня спешная, срочная работа. Я не могу терять времени.

— Да я вас долго не задержу. Я принесла предложить вам фишу. Замечательные фишу. Очень оригинальные, нигде таких не найдете. Страшно модные, все такие носят. И главное, что ужасно молодит. Я как увидела вас в окошко, так сразу подумала: вот кому нужно мое фишу предложить. Что вы так смотрите? Не понимаете? Ну, можете назвать жабо. Одно на одно выходит. Ну вот, взгляните. Прямо точно на вас шито. Здесь рюшечка, а тут булавочкой приколете, либо пусть просто висит, неглижа. Тоже па маль. Ни у кого такого другого не найдете. Самый парижский вкус.[106]

Она вынула из картонки четыре комка грязноватых кружев, собранных в виде не то фунтиков, не то капустного кочна, ухватила два из них деликатно кончиками пальцев, подула на них и потрясла в воздухе.

— Шик? Выбирайте любое.

Евгения Николаевна смотрела с тоской и отчаянием на комки и на их создательницу.

— Благодарю вас, — сказала она, — только вы напрасно беспокоились. Мне ничего не нужно, я не ношу.

— Почему не нужно? — не унывала особа. — И что ж, что не носили? До сих пор не носили, а тут вот и пошли носить. Куда-нибудь пойдете и наденете.

— Я никуда не хожу, у меня масса работы, — защищалась Евгения Николаевна. — И вы меня простите. У меня голова болит, и мне некогда.

— Голова болит? Это от шоколаду. Не надо утром шоколад пить.

— Да я никогда и не пью.

— Ну как не пьете. Мне говорили, что именно пьете. Так, милая моя, нельзя. Мы не французы. Это французы могут утром шоколад пить. А мы русские, у нас желудки другие. Нас шоколад горячит. Мы должны по утрам пить либо кофий, либо чай, либо, куда ни шло, молоко. Ну, которым еще врачи прописывают какао, которые, значит, уже какие-нибудь безнадежные. А чтобы пить по утрам шоколад, для русского человека — это прямо отрава. Это я вас серьезно убеждаю — бросьте!

— Господи боже мой! — в отчаянии вздохнула Евгения Николаевна. — Да я же вам говорю, что я никогда шоколада не пью. Ни утром, ни вечером не пью и не люблю.

— Ну чего там! Мне же говорили, что пьете.

— Да кто мог вам говорить? Никто в мою жизнь не вмешивается и буквально никто и знать не может, что я пью — шоколад, лимонад или сивуху.

— Про сивуху никто и не говорит, — обиделась особа. — Мне говорили про шоколад. Я еще подумала: вот, кажется, женщина образованная, а так вредит организму. И разве уже что так вкусно? По-моему, кофий даже вкуснее.