— Мосье, наверное, хорошо понимает в туалетах.

Прошла, повертелась, и вернулась в восторге.

— Он заметил! Он заметил! Он, конечно, ничего не сказал, но чуть-чуть улыбнулся. Значит, воротничок хорош.

Навестила больного П. А. милая дама из бывших поклонниц.

— Последний акт «L’homme à la rose», — сказала она.

Он уронил платок, и она его подняла.

— Я больше не джентльмен, — грустно улыбнулся он. — Дамы поднимают мой платок.

— Нет, — серьезно сказала она. — Вы наш первый джентльмен, как принц Уэльский первый джентльмен Англии.

Когда он лежал в гробу, над его бледными тихо сложенными руками, рядом с ленточкой Почетного Легиона пышно рдела воткнутая в петличку алая роза.

А чей-то плачущий голос говорил:

— Умер дорогой наш! Вот сейчас, может быть, и там у Престола Божия уступает кому-нибудь место. Вы, скажет, наверное, достойнее меня…

Так уходил «L’homme à la rose», первый джентльмен русской эмиграции.

Река времен

Река времен

Песни мои — веселые акафисты

Любовь — моя всегдашняя вера.

Уходят, уходят, уходят…

Точно река в половодье смывает их с нашего берега и уносит навсегда.

Вот нет больше М. А. Кузмина.