ЕЦ Многие русские писатели подолгу жили заграницей – Гоголь, Тургенев, Тютчев… Однако они не считали себя эмигрантами. Относите ли вы к себе это понятие – эмигрант?

ВП Гоголь, Тургенев, Тютчев и не были эмигрантами. Они подолгу жили за границей, случалось, там и умирали (Тургенев), но уезжали, чтобы вернуться. Я уезжал насовсем. Поэтому я отношу к себе понятие «эмигрант».

Для нас, россиян, это слово ныне звучит осуждающе. Так было не всегда. В выпущенном еще в советские годы (1984) академическом четырехтомном Словаре русского языка, который стоит у меня на полке, примером к понятию «эмигрант» даны восторженные слова известного революционера Морозова: «Итак, я тоже эмигрант, как Герцен, как Бакунин, как Огарев, как Лавров! Я тоже изгнан из своей родины за гражданскую свободу, за республику». В России понятие «эмигрант» до сих пор еще очень связано с понятием насильственного или добровольного «изгнанничества». В Германии (как и в других странах Запада) живут тысячи людей, переехавших сюда из разных стран мира, чтобы жить и работать; между тем термин «эмигрант» здесь мало употребителен.

ЕЦ На наших глазах трудно ушел в прошлое двадцатый век. Поучительно наблюдать работу безжалостного времени. Сейчас уже никто не помнит литературных конъюнктурщиков 1920–80 годов, но и прекрасные писатели этого века заняли свое, увы, часто скромное место в истории литературы. «Пришли иные времена, взошли иные имена». Читаете ли вы сегодняшнюю прозу и поэзию? Какие тенденции литературного процесса отталкивают или привлекают вас? Кто из авторов вам близок?

ВП Сегодняшнюю прозу и поэзию читаю мало, поэтому не имею права вести речь о «тенденциях литературного процесса». Исторически сложилось (мы уже говорили об этом), что в последние десятилетия взгляд на роль литературы, само отношение к ней в России сильно изменились. Но литература упрямо занимается своим делом. И если суждено появиться хорошей книге, она появится. Такой бесспорно хорошей книгой стало для меня повествование Марии Степановой «Памяти памяти…»