Все мои хождения по поводу корректировок плана приводили меня к Павлову, поскольку на документах требовалась его виза. Приносили чай (кофе тогда подавать ещё не было принято, да и кофе был ужасный, растворимый) и сушки. Так под чай с сушками сидели мы с ним и торговались: “Если мы тебе увеличим выплату налогов на… миллион рублей, то уменьшай на… нам налог на прибыль. Мы всё равно заплатим, эту сумму бюджет не потеряет, перевыполним план и из сверхплановой прибыли построим пару детских садов, в другой год – школу или медцентр…”

К чести Валентина Сергеевича должен сказать, это был человек слова. Когда он работал уже большим начальником в отделе себестоимости и финансов Госплана, т. е. практически главным в стране финансистом, державшим в руках 95 % всех денежных потоков, случалось, что уменьшение или пересмотр плана Косыгин (тогдашний предсовмина) нам подписывал задним числом 31 декабря в 9 часов вечера. Таким образом, до 21:00 мы по какому-то показателю государственный план проваливали, а после 21:00 и до полуночи выполняли. Поскольку я в Совмин в силу ранга был не вхож, Валентин сам туда ходил, пробивал, потом приносил мне. Уже с документом на руках, бывало, Новый год приходилось встречать в Москве, иногда в компании с Павловым у него дома. Его супруга Валентина Петровна накрывала на стол и таким узким кругом праздновали».

Так знакомство постепенно переросло в более тесные дружеские отношения. Плюс стали часто вместе с Аганбегяном и Поповым ездить по стране и миру, встречаться с предпринимателями, инвесторами, политиками, читать лекции по линии Всесоюзного экономического общества ВЭО (сейчас Вольное экономическое общество).

Щербаков В. И.: «Позже, когда я начал работать в Москве, мы уже окончательно сдружились. В Кабинет министров меня назначили к нему сначала заместителем, а чуть позже первым заместителем – министром Минэкономики, реорганизуемого из Госплана СССР. В связи с острыми противоречиями, быстро возникшими между Павловым и Горбачёвым, примерно с апреля и до конца августа 1991 года мне по очень многим направлениям работы нередко приходилось исполнять фактически роль главы правительства. Так что о работе и Валентина, и кабинета имею возможность компетентно судить не с чужих слов.

С полной ответственностью могу заявить, что 90 % “информации” о Павлове, распространяемой до сих пор, – это политически конъюнктурная ложь и откровенная клевета. Должен также подчеркнуть: за почти полвека работы в экономике мне довелось сталкиваться с огромным количеством специалистов в этой сфере. На мой взгляд, Павлов – высочайший профессионал. Он досконально знал бюджетную систему, все межотраслевые балансы, каналы и объёмы “перетока” денежных средств, в особенности ценообразования всех отраслей, прекрасно ориентировался в системе доходов и расходов государства и, что называется, “кожей чувствовал” экономику. Он мгновенно схватывал проблему, пару минут обрабатывал её в своей голове-“ёжике” и выдавал нередко абсолютно неожиданные решения. Авторитет и “погоны” собеседника его, казалось, не заботили вовсе. Он иногда отвечал Горбачёву так, что мне хотелось немедленно покинуть помещение, чтобы не усложнять их отношения».