Щербаков В. И.: «Ещё примерно 20 с небольшим млрд скопились в виде заявлений на обмен. Может быть, мы поступили не очень корректно к их держателям, но с точки зрения экономики и финансов это было оправдано – работала комиссия медленно и выполнила свои обязательства только через месяц. Таким образом, почти 30 % налички нам удалось во время обмена убрать.

Были тщательно закрыты границы. Таким образом, государство не разнесли».

У председателя правления Госбанка менее оптимистичная оценка итогов того обмена. Он отчитался, что к 26 января, когда истёк срок обмена, в отделения Госбанка поступили купюры на сумму чуть больше 40 млрд рублей, а всего к этому времени в обороте их находилось на сумму 48,199 млрд рублей. Таким образом, в результате обмена удалось «сэкономить» немногим более 8 млрд рублей.

Что касается 50- и 100-рублёвых купюр, находящихся за рубежом, то их, как сообщил Кабинету министров Геращенко, осталось на сумму всего около 0,5 млрд рублей. Павлов возразил, что, по его оценкам, эта сумма составляет около 7 млрд рублей, однако Геращенко отказался подтвердить эти данные[204].

Геращенко В. В.: «Те, кто столкнулся с необходимостью обмена большого количества купюр, в основном нашли выходы из трудного положения. Вечером в понедельник на Центральном телеграфе образовались большие очереди. Люди, в основном представители кавказских республик, отправляли сами себе денежные переводы старыми купюрами. Московские рестораны, особенно привокзальные, наторговали на такие суммы, как будто истратили в этот день несколько месячных запасов продуктов. Парк культуры и отдыха в Кишинёве продал пятидесятикопеечных билетов на огромную сумму – столько людей парк не вместит, даже если они вплотную друг к другу встанут! Так что кто хотел, лазейки нашёл. И экономический результат от этой акции был небольшой!»