Что при этом обсуждалось и критиковалось, за что люди собирались голодать, не было понятно. Напомню, что к тому моменту ещё не было даже проекта документа. Наконец объявили, что концепция Союзного договора будет заслушана 30 ноября в ВС СССР, а её обсуждение включили и в повестку дня открывающегося 17 декабря IV Съезда народных депутатов СССР.

11 декабря Пленум ЦК КПСС принял Постановление «О концепции Союзного договора и задачах партийных организаций», в нём говорилось: «ЦК КПСС выступает за юридическое оформление и закрепление в возможно короткие сроки нового государственного устройства страны». 12 декабря председатель ВС СССР Анатолий Лукьянов провёл пресс-конференцию, на которой большая часть вопросов касалась Союзного договора. Впрочем, говорил он в основном о процедуре подписания договора и становится ясно, что и она непонятна. Тем не менее Съезд народных депутатов принял концепцию договора и порядок его заключения.

Начало года было посвящено критике в прессе неопубликованной концепции. Член Межрегиональной депутатской группы академик ВАСХНИЛ Алексей Емельянов заявил: «Исходная позиция Центра – травить Россию. Горбачёв закрепил свой диктаторский режим и понимает, что единственный противовес ему – движение республик, основой которого является РСФСР».

21 марта с призывом «заключения конкретного Союзного договора» выступил посол США Джек Мэтлок.

28 марта какой-то проект Союзного договора был, наконец, напечатан. Выяснялось, что он не устраивает никого.

Подписание нового договора было назначено на 20 августа 1991 года. На следующий день должен был открыться саммит нового Союза по обсуждению мер выхода из кризиса. Там планировали принять окончательные решения. На обсуждение ставились четыре вопроса, три из которых должен был докладывать В. И. Щербаков.

Щербаков В. И.: «Реализовать подготовленную “Программу совместных действий Правительства СССР и союзных республик по стабилизации обстановки и выводу экономики из кризиса” не удалось, так как одним захотелось насильственно вернуть страну в прошлое, а другим амбиции и жажда личной власти мешали даже задуматься, к каким последствиям приведёт разрушение СССР. Всем было не до рынка, не до экономики и в, конечном счёте, не до общего дома».