К моменту написания этого письма во главе КПСС уже восьмой месяц стоял Михаил Горбачев, объявивший политику «ускорения» и развернувший антиалкогольную кампанию. Лем, как видим, не предполагал, что эти шаги могут быть предвестием больших перемен. Между тем и в Польше что-то начало меняться. 6 ноября 1985 года Ярузельский оставил пост премьер-министра, перейдя на должность председателя Госсовета, при котором образовал Консультативный совет. По его задумке, этот орган должен был укрепить связь с массами, туда даже пригласили умеренных оппозиционеров, но никакого веса он обрести не смог, потому что оказался почти целиком заполнен людьми, связанными с властью. Оппозицию там представляли всего два человека из Общественного комитета примаса, одним из которых был профессор дендрологии Мацей Гертых – сын и единомышленник того самого эндека Гертыха, который в 1976 году рассылал листовки против Комитета защиты рабочих. Лишь через год, когда выпустили последних политзаключенных, началось какое-то оживление: Валенса сколотил Временный совет «Солидарности», а из подполья стали выходить местные отделения независимого профсоюза.

На Рождество 1985 года Лем приехал в Польшу. Щепаньский записал в дневнике: «Сташек отчетливо наблюдает последовательный и решительный план советизации польской культуры, реализуемый, однако, без всякой идеологической перспективы. Просто расчищают поле для группы оппортунистов»[1134]. Группа оппортунистов – это, например, журналисты, которые, по выражению Киселевского, «служили российским интересам лучше, чем сами русские». Публицист «Тыгодника повшехного» перечислил их пофамильно в фельетоне «Мои типы», опубликованном в декабре 1984 года[1135]. Текст Киселевского представлял собой сухой список имен и появился на страницах католического издания как своеобразный протест после запрета цензурой очередной статьи. К этой группе можно было отнести и всегда лояльного властям паксовца Жукровского, который в 1986 году возглавил бойкотируемый литературной оппозицией СПЛ. А еще – Яна Добрачиньского, другого писателя из ПАКСа, которого в свою очередь поставили руководить новым предвыборным блоком во главе с ПОРП, громко названным Патриотическое движение национального возрождения (в точном соответствии с диагнозом Лема режим Ярузельского обратился к традиции, как любая власть, переживающая идейный кризис).

В 1986 году всплыла тема писательских расчетов со сталинизмом, причем опять в мочаровском духе. В начале января подпольная пресса опубликовала интервью 56-летнего поэта и критика Яцека Тшнаделя со Збигневом Хербертом, в котором последний разнес писателей, когда-то внедрявших соцреализм в частности, Конвицкого, Анджеевского и Казимира Брандыса. По мнению Херберта, эта троица всегда руководствовалась конъюнктурными соображениями, – будь то при сталинизме или позже, когда перешла в оппозицию.