Дело в том, что он вообще имел обыкновение возвращаться к старым идеям, воплощая их на новый лад. Ранее он сделал так в «Насморке» и «Осмотре на месте», да и в «Фиаско» этот прием не ограничился «Хрустальным шаром»: ледяное кольцо вокруг планеты, созданное с помощью искусственно выброшенной из океанов воды, Лем описал еще в первом издании «Диалогов» (и, кстати, так нигде и не объяснил, зачем это нужно). Сюжетная интрига – навязывание контакта инопланетянам, не жаждущим этого, – тоже не нова, Лем использовал ее еще в «Человеке с Марса». А о «Хрустальном шаре» он вспомнил, вероятно, после ознакомления с «Дневником 1954» Тырманда, изданным в 1980 году[1140]. Что интересно, скоро Лему пришлось вспомнить и о других своих полузабытых произведениях, поскольку в тот момент он готовил два сборника старых рассказов – для Польши и ФРГ. Первый вышел в 1988 году, второй – через год.

«Дневник 1954» Тырманда увидел свет в Лондоне. На родине произведения эмигрантов находились под запретом. Да и вообще обстановка в стране оставляла желать лучшего. Щепаньский записал 4 апреля 1986 года: «Атмосфера все более тяжелая. Снова избиения, совершенные „неизвестными“ (среди прочих – сына Вальдемара Хростовского). В тюрьме избили Фрасынюка. Атака на Церковь, затеянная Урбаном. Пока ни малейшего просвета»[1141]. 29 июля – 3 августа 1986 года прошел X съезд ПОРП. «Апофеоз победы над „Солидарностью“, однозначно определяемой как „империалистическая агентура“, – фиксировал Щепаньский. – Снисходительные акценты понимания для „одурманенных“, которые протестовали против извращений политики предыдущего руководства. Одновременно угрозы, обещания беспощадно бороться с остатками контрреволюции. Единственное утешение – это инстинкт истории. Сохраняется перспектива будущего, которое принесет беспристрастные оценки»[1142].

Как раз в 1986 году в венскую квартиру Лемов заглянул Найдер, заочно приговоренный в Польше к смерти по обвинению в сотрудничестве с ЦРУ. До того к Лемам не раз наведывались знакомые – Блоньские, Щепаньские, Бартошевские, Мрожек[1143]. Всякий раз это был настоящий праздник. Иногда заглядывали австрийские и западногерманские журналисты, однажды приехал театральный режиссер из ФРГ Фридрих Майер-Эртель, обсуждавший с Лемом постановку оперы «Кибериада» (предпремьера состоялась 16 мая 1986 года в Вуппертале)[1144]. Но, в отличие от всех других гостей, встреча с Найдером не сулила ничего хорошего. Лему запросто могли отрезать пути на родину. Поэтому приезд создателя Польского соглашения за независимость держался в тайне. Именно после него Лем впервые рассказал сыну, что сотрудничает с парижской «Культурой». И раз уж Томаш все узнал, писатель сразу посадил его редактировать свои статьи, чтобы никто не догадался об авторстве. Томаш вспоминал, что характерной чертой отцовского стиля было частое использование архаичных выражений, взятых из трилогии Сенкевича[1145]. Не всегда удавалось их вычеркнуть – слишком уж Лем к ним прикипел.