Я сознательно опускаю здесь ряд имен людей, коим я бесконечно признателен, ибо в этой тяжелой для меня ситуации они показали себя людьми самоотверженными и благородными. Надеюсь, наступит время, когда я смогу восполнить этот вынужденный пробел.

* * *

Между тем раздражение «наверху» против меня все более усиливалось из-за моего упорного отказа принести покаяние. На меня продолжали оказывать нажим с разных сторон. Спустя два месяца после провала попытки лишить меня докторской степени, в декабре 1969 года меня пригласил к себе академик-секретарь отделения исторических наук, он же директор моего института, академик Е. М. Жуков и в обычной для него спокойной и вежливой манере объяснил мне, что ряд моих «друзей» — тут он позволил себе усмехнуться — раздражен тем, что я продолжаю работать в институте, несмотря на исключение из партии и несмотря на отказ «признать свои ошибки». Особенно раздражало их то обстоятельство, что помимо изданий моей книги, осуществленных в социалистических странах Восточной Европы, книгу начали переводить и издавать на Западе. На одном из заседаний бюро отделения исторических наук бывший директор Института марксизма-ленинизма П. Н. Поспелов вытащил мою книгу, переведенную на итальянский язык и изданную под весьма сомнительным названием «Открыл ли Сталин ворота Гитлеру?», и указывая на обложку книги (на ней была изображена кремлевская башня со звездой и фашистская свастика), воскликнул: «Вот до чего докатился Некрич!» Разумеется, Поспелов отлично знал, что никто моего разрешения на издание книги не спрашивал, так как Советский Союз в то время не был участником международной конвенции по охране авторских прав, но он воспользовался итальянским изданием, чтобы вновь возбудить вопрос о правомерности моей работы в Академии наук СССР. Жуков попросил, чтобы я написал ему заявление, которое он мог бы продемонстрировать моим недругам, и тем самым умиротворить их. Он обещал мне, что будет хранить мое письмо в сейфе. Через несколько дней я принес ему письмо по поводу моих изданий за рубежом, подтвердив Жукову, что моя позиция относительно событий 1941 года остается неизменной.

ДИРЕКТОРУ ИНСТИТУТА ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ

АН СССР

академику Е. М. ЖУКОВУ

Глубокоуважаемый Евгений Михайлович!

В связи с нашей беседой от 8 декабря с. г. считаю нужным заявить следующее:

1. Ни одно из издательств капиталистических стран за разрешением на опубликование перевода моей книги «1941, 22 июня», выпущенной в Москве в 1965 году издательством «Наука», ко мне не обращалось, в известность о своих намерениях не ставило и экземпляров книги не присылало.