Я уже упоминал о том, что в результате деятельности прогрессивного парткома Института истории Академии наук СССР, «дела Некрича», выхода в свет ряда книг и статей, отклоняющихся от официального партийного курса, Трапезников решил, что институт стал «неуправляемым». Большую роль в формировании этого мнения сыграл и провал самого Трапезникова на выборах в Академию наук СССР. Он добился решения секретариата ЦК о преобразовании Института истории АН СССР и разделении его на два института — Истории СССР и Института всеобщей истории. Изменения научного состава института были крайне незначительными, зато за кулисами разыгралась довольно ожесточенная борьба за «теплые» местечки директоров институтов, их заместителей, заведующих секторами. В конце концов кто-то получил место, которого жаждал, другой проиграл. Под руководством инструктора отдела науки ЦК КПСС и куратора института Кузнецова продолжалось сведение счетов за старые «грехи».

События в Чехословакии застали Институт истории АН СССР в разгар его реорганизации. Весной и осенью 1968 года в двух выделившихся в результате разделения института — Институте истории СССР и Институте всеобщей истории проходили конкурсы на замещение должностей старших и младших научных сотрудников. Подавляющее большинство вело себя тихо и смирно, дабы не оказаться «за бортом» в результате реорганизации. И все же нашлись отдельные смельчаки, которые голосовали против принимаемой на собрании сотрудников резолюции, одобряющей ввод советских войск в Чехословакию.

Затем жизнь в исторических институтах вошла в обычную колею, более ровную в Институте всеобщей истории, более ухабистую в Институте истории СССР.

Первым директором этого института был назначен по совместительству академик Б. А. Рыбаков. Он был долгие годы директором Института археологии. Способный археолог в молодости, Рыбаков постепенно уходил от подлинной науки, так как поставил целью своей жизни доказывать превосходство всего русского. Он был создателем мифов о славянском происхождении ряда городов и ремесел на Руси. Он, не моргнув глазом, мог игнорировать объективные данные, добытые в результате археологических раскопок, и преувеличивать значение или попросту фальсифицировать другие. Б. А. Рыбаков происходил из старообрядческой семьи, отец его владел магазином, что по советским понятиям не должно было способствовать продвижению Б. А. Рыбакова по научной стезе. И все же он бодро шел вперед, ибо идеология великорусского шовинизма и антисемитизма (Рыбаков был убежденным антисемитом) стала еще в 40-х годах лучшей рекомендацией преданности идеалам Коммунистической партии и лояльности по отношению к советскому государству.