Но если так, то при отказе золотой рыбки служить, откуда же в душе появляется смущение и что оно значит?

Происхождение смущения такое же, как вечное тяготение великих поэтов Пушкина и Лермонтова к презираемой ими аристократической среде. Тут презрение к власти и невозможность без нее обойтись, тут общие корни различных пород, как на привитых яблонях разные сорта, спор о первенстве материи и обнимающей ее форме.

Наш современный спор, породивший «государственный наплевизм» (слово взято у Ленина), сводится к следующему: ЦК требует справедливо от искусства агитации и пропаганды своих идей. Это правильно, это надо. Но неправильно ограничение искусства одной только сферой агитации и пропаганды.

Необходимо признание авторства, то есть служения художника искусству для искусства.

При ограничении же сферы искусства ЦК отнимает себе авторство, как в крепостное время помещик отнимал себе у девушек jus primae nostis (право первой ночи).

304

Тут мы на ножах, а [так] как художники лишены ножей (и не надо их! Боже сохрани!), то приходится верить в тайную жизнь слова (форму), похожую на жизнь ручья под упавшей на него скалой: рано

ли, поздно ли скала будет размыта и ручей придет в океан.

Удивительно только одно, что как это люди, объявившие политику наукой, а науку кладовой человеческого опыта в жизни, повторяют извечные приемы насилия, не учитывая выводов исторической науки. Скорее всего, это происходит во исполнение мудрости народной: «природа науку одолевает», то есть что опыт человеческий, как он ни хорош, ни могуч, не может быть занесен над всей жизнью и обращен против нее, против ее авторства, ради пользы человечества.

Человек есть высший агент природы в своей борьбе за движение, за свой смысл, за Слово (форму) с другими агентами - косности, тьмы, хаоса, но, будучи участником творчества, он не может отделяться от целого (природы) и противопоставлять себя ему: в такой борьбе природа его одолевает.

Нам близко в природе ее авторство или самородность, что гриб, напр., сам растет. Как только чуть-чуть не сам, напр., шампиньон, искусственно выведенный - это уже не природа, или парк вместо леса, или курица вместо птицы. И девственная природа нас манит именно авторством, что в ней все само собой, без человека.

Второе, что это воздействие человека на природу всегда эгоистично, всегда для своего короля, как Версаль для Людовика.

- Есть грибы? - спросил я дочь лесника.

- Волнушки, рыжики, маслята - этого много, - ответила она.

- А белые?

- Есть и белые, только теперь начинает холоднеть и они переходят под елки. Под березками и не ищите, все под елками.