744

знает, что без чувства времени невозможно никакое искусство.

Вождаев собирал с меня материал для юбилейной статьи.

– Задавайте вопросы! – сказал я. – Без ваших вопросов рта не открою. Я всю жизнь жду себе эксплуататора и не могу найти достаточно умного: будьте же умником, эксплуатируйте меня для себя. Вот тоже теперь обрушиваются на писателей: тот не так, другой не так, там будто Симонов смухлевал, там Фадеев плохо понял. Уверяю, никто из нас не виноват, а виноваты те, кто задают литературе вопросы.

Теща выждала момент, когда Ляли не было дома, а я раскладывал в столовой пасьянс. Она подсела ко мне в намерении явном разжалобить меня собой, чтобы я стал с ней рассуждать и утешать. Нет сейчас, я думаю, старухи в Москве, у которой было бы такое благополучие в жизни: и квартира, и стол, и утешители, и больницы, и доктора всех пород. Но ей этого мало. Она хочет утешения от писателя и спрашивает меня:

– Михаил Михайлович, меня хотят загипнотизировать. Как вы думаете, позволить им это делать или воздержаться?

Я пересилил свое отвращение и сказал:

– Пусть гипнотизируют, но только вместе с Марией Васильевной. Она опешила:

– Зачем же Марью Васильевну?

– Видите ли, она слишком много бегает, как Жулька, и пусть ее загипнотизируют Жулькой, а вы лежите, как кот, и вас загипнотизируют котом, вот будет жизнь!

Теща вовсе опешила и пыталась защищать человека в том смысле, что нельзя же человеку спускаться до животного.

– А почему? – спросил я.

И так теща ушла от меня с принужденно веселым видом.

745

Вот все бы так с ней, а то наши тужилки жуют для нее христианство и она это кушает: в этом отношении она их гораздо умнее.

Юмор тут единственное спасение, а они смеяться не умеют.

Игра и юмор – это две формы или два вида чего-то одного, как живопись, архитектура, скульптура, разные виды изобразительного искусства. Пришло в голову от воспоминания игры трясогузки с котенком и юмора той же птички в отношении Жульки.

Хорошая тема о поведении стариков, например, что нельзя старику: когда сердится – зубы показывать, нельзя огрызаться – зубы плохие, нельзя подглядывать – глаза плохи, но зато можно пронюхать и т. п.