Так, например, выводя декрет о деньгах, он не мог принять во внимание, что некий гражданин получил Сталинскую премию и положил ее в займах в сберкассу на имя маленькой внучки, чтобы обеспечить ее жизнь, и что эти деньги теперь превратились в пятую часть. С точки зрения творца декрета, этот лауреат должен радостно пожертвовать счастьем своей внучки.

22 Декабря. Эти дни держится мороз около – 10° и не растепляется, как раньше. Теща пребывает в состоянии величайшего оптимизма, доходящего до пророчества о том, что все будет хорошо. Так точно она периодически впадает в состояние пессимизма с пророчеством нашей погибели. Это настроение сменяется в зависимости от наших переживаний: нам плохо – ей хорошо, нам хорошо – ей плохо. Но так как нам больше бывает хорошо, мы любим друг друга, нам радостно, то ей большей частью худо. Сейчас

757

время подошло нам очень трудное, и она в восторге. Она живет и дышит противоречием и за столом всегда ведет разговор от противного, и у них с Лялей вечный спор с утра до ночи. Впрочем, Ляля теперь часто уклоняется, и я молчу месяцами, взрываясь иногда на минуту совершенно бесполезно, потому что теща только и ждет этого.

Вчера пришла Зина сытая: благодаря денежной реформе, она могла купить себе вдоволь хлеба. Ей реформа – спасение. И вообще все бедные выгадали – как истинные христиане вроде Зины, так и разного рода «пролетарии». Реформа – страшный удар по всем собственникам. Трудно только понять, за что бьют по трудовым договорам. Вот я своего «Царя» писал 14 лет. «Новый мир» накануне реформы предлагал мне сделать на «Царя» договор. К счастью, я не заключил договор, потому что «Октябрь» мне симпатичнее «Нового мира», а если бы я заключил договор, то мой 14-летний труд не был бы оплачен. Политика пауперизма, направленная против персонализма.

Говорят, что у Симонова на книжке 11 миллионов! А Зина торжествует, что может теперь себе хлеба купить. Не отсюда ли, не от Симонова ли начались гонения на трудовые договора?

Смотрю на Зину и думаю, что есть у нас праведники, и не от них ли распространяется поведение русского народа, названное Достоевским смирением, и если не нравится слово – терпением, выносливостью. И не это ли смирение, внутреннее состояние извне, возбуждаемое большевиками, ведет нас теперь на путь спасения?

Я с этими мыслями вчера смотрел на Зину и мало-помалу забывал свои личные обиды и претензии и – мало того! пытался найти в себе доброе сочувствие правительству в его идеализме и донкихотстве, приводящим к политике пауперизма. В сущности, мы с Лялей разделяем эту политику, поскольку она пугает богатого Симонова и гарантирует Михаилу минимум материальных средств для его труда. Научить