Тодд позвонил через пару недель. Сообщил, что устроил поминки в доме, который они купили вместе с Люком и в котором так и не успели сделать ремонт.

– Я постелил пол и установил гипсокартонные стены.

Собрав обрезки половиков, он разложил их так, чтобы помещение хоть немного походило на дом, о котором они с Люком мечтали.

– В тот день было очень холодно, и мы все замерзли. В доме нет отопления, так что мы обнимали друг друга, чтобы согреться.

Тодд сказал, что произнес речь, пообещав Люку, что тот навсегда останется у него в сердце. Мне хотелось поделиться с Тоддом уроком, который я усвоила: любовь, как и печаль, неизбывна. Нам остается лишь двигаться вперед, пронося эти чувства через всю жизнь. И, возможно, однажды мы сможем обнять кого-то, чтобы согреться.

Глава двадцать шестая

Глава двадцать шестая

– О, слава богу, ты здесь!

Тим, одетый в одни джинсы, распахнул дверь и вместо приветствия помахал мне зажатой в руке сигаретой. Дело было в январе, и я поскорее вошла в квартиру, чтобы не выпускать тепло.

– Джимми сбежал и взял с собой ее! – произнес Тим, глядя на меня красными от слез глазами.

– Кого? – спросила я.

– Пушинку!

– Пушинку… – эхом повторила я. – Вашего хомяка?

– Да, а ведь она – мать! – сказал Тим. – У нее шестеро детей, которым нужно молоко, а Джимми сбежал вместе с ней в Литл-Рок.

– Понимаю. – Я подошла к клетке. – Сколько им? Недели три?

– Четыре.

Я посмотрела на Тима. Он так исхудал, что его обтягивающие джинсы на нем болтались. Надо было принести парням еды.

FDA совсем недавно выпустило в продажу новый препарат для больных СПИДом – диданозин. Мне удалось достать его для Тима с Джимом и еще для пары человек, которые могли рассчитывать на чудо. Тим называл эти таблетки лошадиными пилюлями – настолько они были большие – и начинал ржать всякий раз, когда я спрашивала, как на него действует новое лекарство.

Я опустилась на стул.

– Все будет хорошо, – сказала я. – Что-нибудь придумаем.