– О, спасибо, – сказала я. – Совместная работа пошла бы всем только на пользу. Одной мне приходится ой как непросто. И я отчаянно ищу помощи.

Он сказал, в каком номере остановился, и я пришла в назначенное время. Защелка была вывернута наружу, чтобы дверь не захлопывалась, и я подумала, что встреча уже началась. Я постучалась и вошла.

– Есть кто? – спросила я, мисс Профессионал.

Мужчина лежал на диване в халате. Халат был распахнут, и мужчина мастурбировал.

Я опустила глаза. И лишилась последних крошек надежды, которые еще оставались после дня плохих новостей.

С эксгибиционистами я сталкивалась с самого детства. Волей-неволей, но научилась унижать их так, чтобы не показывать, насколько униженной чувствую себя сама. «Такое я бы в приличном обществе не показывала» или «О боже, и это все, что у тебя есть?» Они начинали злиться и убегали прочь.

Но в тот вечер я была совершенно подавлена.

– И вы поступаете со мной так во время конференции по СПИДу? – произнесла я, и мужчина прикрылся. – Я только что потеряла лучшего друга. А до него потеряла всех, о ком заботилась. И знаю, что впереди меня ждет не меньше утрат. Я делаю все, чтобы пережить это и продолжить помогать людям. Но от потерь никуда не деться. Люди просто продолжают умирать. А вы решили сыграть со мной такую злую шутку.

Я отвернулась, чтобы скрыть слезы, покинула номер и, на случай если он решит следовать за мной, пошла не туда, а в обратном направлении. Я дважды нажала кнопку вызова лифта, чтобы он поскорее приехал.

О случившемся я никому не рассказала. Это было слишком унизительно. В том числе иметь таких коллег.

Мы с Полом сидели в шезлонгах у меня в саду. У нас уже выработалась привычка подбадривать друг друга разговорами о Билли. На календаре был сентябрь 1993 года, и мы прожили без Билли четыре месяца. Со временем, когда вновь и вновь рассказываемые истории порядком поизносились, мы стали отшлифовывать воспоминания – припоминая шутки Билли и его особенно удачные выступления – и делали это до тех пор, пока не стирались все острые углы и истории не начинали действовать на нас успокаивающе.

Но в тот день мне было никак не пробиться сквозь стену скорби, выстроенную Полом.

– Наверное, я выгляжу жалким, – сказал он. – Мне не нравится мое жилье. Мне грустно, что Билли больше нет. И меня расстраивает все вокруг.

– Что ж, давай подумаем, что мы с этим можем сделать, – сказала я. – Начнем с первого пункта. Тебе не нравится жилье. Мне нужно немного проработать этот вопрос, и я позвоню тебе завтра.

Одна моя пожилая знакомая собиралась съезжать из дома на Моррисон-авеню, что неподалеку от бывшего дома Пола и Билли на Ок-Клифф. Я показала этот дом Полу. Миленькая кирпичная постройка 30-х годов с великолепным камином. За прихожей сразу же располагалась очень уютная гостиная.