– Понимаешь, тот человек, тот мужчина, с которым я встречалась… Он считает, что я еще одумаюсь.

Бонни кивнула.

– И я одумалась, – сказала я. – Лучше уж быть одной, чем терпеть такое отношение.

– И ты вовсе не одна.

– Это правда. У меня есть ты. И ребята. И Эллисон. Но я все это время верила тому, что нам рассказывали в церкви: что мне нужен муж, чтобы у нас с Эллисон была полноценная семья. И я упорно пыталась найти себе мужа.

Мы помолчали секунд десять, и я выпрямилась на стуле.

– Так вот, письма. Мне нужно подобрать подходящую интонацию, а для этого мне нужен твой мозг…

Эпилог

Эпилог

Сейчас 2019 год. Через несколько недель мы будем отмечать День благодарения. А пока я, прежде чем отправиться в Хот-Спрингс, перебираю коробку со старыми фотографиями и газетными вырезками.

Вот письма, в которых мы с Бонни предлагаем Ассоциации торговцев провести мероприятие в честь Всемирного дня борьбы со СПИДом 1 декабря 1993 года.

Это – день рождения Билли.

А вот реклама во всю газетную страницу. Ее спонсорами стали все три городских банка. «ВРЕМЯ ДЕЙСТВОВАТЬ», – гласит надпись, рядом с которой нарисована красная ленточка.

Все это отголоски прошлого, которому я очень благодарна. У меня сохранилось письмо редактору газеты, которое впоследствии опубликовали. Под заголовком «Перестарались с информированием о СПИДе» Джордж У. Уилкерсон, владелец винтажного фотосалона, заявляет, что вышел из Ассоциации торговцев, «потому что ее представители поощряют проведение дня распространения информации о СПИДе». Джордж писал: «СПИД – это поведенчески передающаяся болезнь, и никому о ней рассказывать не надо. А единственный способ избежать заражения – сказать нет гомосексуализму и употреблению наркотиков. Разве по этому поводу стоит проводить отдельное образовательное мероприятие?»

Все эти события происходили около тридцати лет назад, и с тех пор что-то поменялось кардинально, а что-то не изменилось совсем. После того как не стало Билли, семья «Нашего дома» потеряла еще нескольких своих членов. Я видела, как черствеют те, для кого похороны стали привычным делом. У меня часто спрашивали, можно ли развеять прах возлюбленных на кладбище Файлс, и я отвечала «да», не зная, куда деваться от угрызений совести: я без конца бегала из одной больницы в другую, и времени на кладбище просто не оставалось. Я так и не смогла устроиться в какую-нибудь связанную со СПИДом организацию и продолжала работать в одиночку.

В конце 1995 года ученые разработали новый класс препаратов – ингибиторы протеазы, и с тех пор люди со СПИДом стали жить намного дольше. До нас новые лекарства дошли не сразу, но в конце концов они появились и в Арканзасе. А вместе с ними и «эффект Лазаря»: люди, которые, казалось, были обречены, вдруг получали шанс прожить долгую жизнь. Вот об этом мы с ребятами мечтали!