23 июня 1944 года[41]

Дорогие Наташа, тетя Катя, тетя Аня, дядя Боря!

Получил два письма от дяди Бори, одно – от Наташи и открытку тети Ани. Спасибо за вести о себе. У меня все отлично. В штабе подобралась хорошая публика. Разведчик-капитан – одессит. Окончил институт иностранных языков, отделение балканских языков. Начальник тыла – симпатичный простой дядя. Мы зовем его «Полтора Ивана» – за его большой рост и солидное телосложение. Он зовет меня Митей и всячески заботится обо мне. Шифровальщик – человек большого жизненного опыта, честный и работоспособный. Переводчик Паловинчик – типа того наивного и симпатичного юноши из «Дней Турбиных»[42], имя которого я забыл.

Продолжаю в другой землянке. Два часа ночи. Самое время для писем и поэтических творений (для которых у меня совершенно нет времени). Сегодня днем была прямо-таки итальянская жара, ходил по траншеям и вспоминал горячий и влажный воздух Батуми. Этот город почему-то мне очень понравился. У меня все в порядке. Жду только писем и последних известий.

Целую.

Дима.

О товарищах Дмитрия

Леня Паловинчик был одним из тех двенадцати разведчиков, которые ранним утром 24 июня вместе со своим командиром Дмитрием Удинцевым ушли за линию фронта. Накануне по всему Прибалтийскому фронту был отдан приказ о разведке боем. Немцы приняли небольшие группы смельчаков за авангард большого наступления и ввели в сражение все свои резервы. Наши генералы этого и добивались: чтобы немцы открылись, выложили козыри. В ту ночь вызвали огонь на себя и погибли десятки, а скорее всего, сотни разведчиков. Из разведгруппы Дмитрия Удинцева никто не вернулся. Эти двенадцать ребят были для Димы самыми близкими друзьями, родными людьми. Еще в 1943 году он посвятил им стихотворение, которое так и назвал – «Разведчики». В этих стихах упоминается Виктор. Возможно, это тот самый одессит и полиглот, о котором Дима пишет в своем последнем письме. Капитан Виктор Карташкин погиб на следующий день после гибели Димы – 26 июня 1944-го. В пылу грандиозного наступления никто не представил разведчиков к посмертным наградам. Да что там награды! – похоронки семьи получили только осенью. А пока они не пришли, родные продолжали ждать, надеяться и писать письма. Вскоре все эти письма вернулись с пометкой «Доставить невозможно».

14/VII 1944 г.

Милый Дима!

С 23-го июня от тебя ничего нет, и я при этом сильном наступлении волнуюсь. Конечно, тебе, верно, не до писем, но при первой возможности хоть строчку напиши. У нас все по-старому… Я только одно скажу: я устала и хочется тишины. Появились надежды об окончании войны. Скорее бы! Продолжаю через несколько дней, не помню, когда начала письмо, сегодня 14/VII, а от тебя все нет… Вчера мы лазили вечером на лестницу наверх, т. к. Вильна (Вильнюс) была взята, а фейерверка не видно от нас. Мне почему-то кажется, что ты где-то там. Кончаю, чтобы послать. Храни тебя Бог! Целую тебя! Твоя Н. Удинцева.